Внезапно обрушившийся на голову поток информации сбил Олив с толку, да и тот факт, что она все ещё сидела на полу, немного смущал и отвлекал. Поэтому, даже если вопросы и были, то быстро придумать что-то не получилось. Девушка промычала в ответ что-то невразумительное и неопределенно пожала плечами.

– Я рада, что мы достигли взаимопонимания, всего доброго, Олив Пентергриф, - ни один мускул на лице Маноле не дрогнул, однако Олив буквально кожей почувствовала её облегчение от того, что разговор закончен. Наставница, нет, исмэм явно была не в восторге от свалившейся на голову ученицы. Олив снова одернула себя, стараясь привыкнуть к новому миру. Ей здесь год жить. Задумчиво проводив взглядом голема, вышедшего вслед за Маноле Свим, Олив с досадой подумала о том, что стоило спросить хоть у неё хоть что-то из накопившихся вопросов. Но о битых горшках слезы не льют.

Совершенно не задумываясь над тем, что делает, Олив легла на мягком ковре. Почему-то он успокаивал и умиротворял, помогал думать. Но в этот раз мысли куда-то разбежались, как стайка муравьев. Даже не заметив, как это произошло, Олив уснула. Ей было хорошо и уютно, поэтому, даже почувствовав сквозняк, гуляющий по спине, девушка не проснулась, только свернулась калачиком. Ей приснился странный сон: Лансер держит её на руках. Чувствуя, что в этом что-то не так, но, спросонку не понимая, что именною она спросила:

– Что ты делаешь?

– Снюсь тебе, - тихо ответил он.

– Ну, снись пока одет, - зевнула Олив и, устроившись поудобнее, снова уснула.

У Лансера на губах появилась улыбка. Он осторожно, чтобы не потревожить чуткий сон снова, переложил свою ношу на кровать, и укрыл одеялом. Легкое, едва заметное движение руки - и светильники в комнате погасли. Ему не нужен свет, чтобы видеть её. А вот Олив от него может проснуться и мало ли какой сон прервется? Может, он как раз опять будет сниться ей голым.

*****

Олив проснулась посвежевшей и отдохнувшей. Сладко потянувшись, встала с кровати. К её удивлению, возле кровати стояли комнатные тапочки. Совсем, как дома...

Тряхнув головой, Олив стряхнула с себя оцепенение. Решив, что смерть от тапочек ей не грозит, девушка обулась и пошла в ванную, размышляя о том, как могли тапочки оказаться возле кровати. Она привычно потянулась за зубной пастой и щеткой и замерла, будто громом пораженная. Эмоции которые она испытывала в этот момент сменяли друг друга в бешенной пляске: удивление, испуг, изумление, ошеломление... Просто Олив осознала, что этой двери вчера тут не было. Девушка могла поклясться жизнью братьев, что не было. Так откуда же она здесь?

Олив посмотрела на свою руку, так и зависшую в воздухе. А потом посмотрела туда, куда она тянулась. Также как и у неё в ванной дома, здесь стояла зубная паста и зубная щетка. Зеркало, шампунь и мыло, цвет плитки и полотенца...Даже цвет щетки совпадал!!! Все было как дома!!!

Олив вдруг посетила безумная мысль, что может ей все привиделось в бреду? Может она лежит с температурой дома, и никакого турнира и Лансера никогда и не было?

Повинуясь сию секундному порыву, Оли выбежала из ванной. Она надеялась увидеть свою комнату братьев. Но её встретила та же комната, в которой она уснула ещё вчера. Единственное, что в ней изменилось - появились учебники на комоде, и выглаженная форма черного цвета лежала на кровати.

Горько вздохнув, Олив поплелась назад в ванную. Видимо, это у Лансера такое жестокое чувство юмора - решил так поиздеваться над ней. Дал надежду и тут же отнял. Бессердечная скотина. Ничего, придет и её время.

А пока она привела себя в порядок, одела приготовленную форму и, потоптавшись немного у порога нерешительно открыла дверь. Как и говорила Манолле Свим, парнишка стоял у входа с тем же туповатым выражением лица.

– Ну...- нерешительно протянула Олив.
– Привет, что ли...

Парень молчал, тупо глядя перед собой, будто и не с ним только что говорили. Олив решила попробовать наладить контакт:

– Я - Оливия. Но ты можешь звать меня Олив.

Тишина.

– Эта... исмэм сказала тебя зовут Фесстер?

Парень продолжал смотреть перед собой. Для полноты картины не хватало только слюны, капающей изо рта.

– А ты не разговорчивый, да?
– огорченно облокотилась о стену Олив.
– Как же мне объяснить тебе, что я голодная? Ты вообще знаешь, где тут столовая или типа того?