Впрочем, приняла Елена меня очень приветливо и повела показывать дом. Дом был большой, я таких никогда не видела. Сколько же нужно времени и сил, чтобы поддерживать в нем порядок? Но, разумеется, Елена не сама шустрит тут с метелками и тряпками. У них наверняка есть домработница. Она же, скорее всего, и готовит еду.

Хорошо поставленным голосом хозяйка вещала так гладко и складно, словно заранее разучила свое выступление:

– Эту резную тиковую ширму я привезла из Непала. Вы были в Непале, Евдокия? Нет? Обязательно нужно съездить. Это удивительная страна. В самом сердце Непала есть город Бхактапур, с древних времен известный своими мастерами-краснодеревщиками. Они сотни лет хранят традиции и секреты своего дела, и в Бхактапуре все окна, двери, крыши – все сделано из резного дерева! Поэтому Бхактапур целиком находится под охраной ЮНЕСКО. Мою ширму мастер делал полгода, каждый день, день за днем. Терпение и трудолюбие у непальцев в природе. Она сделала по особой древней технологии, и второй такой нет во всем мире… И никогда не будет, потому что тот мастер не повторяет своих работ. А знаете ли вы, Евдокия, что тиковое дерево – самое прочное на свете? В Средневековье из него строили корабли. Тик невосприимчив к влаге и солнцу, его не трогает жучок-древоточец. Эта ширма еще послужит моим внукам! «Бабушкина ширма», – будут говорить они.

И она посмотрела на меня строго, как будто я была жучком-древоточцем, покусившимся на потенциальную семейную реликвию.

– Я могла видеть твою маму раньше? – спросила я у Дениса, который стоял рядом со мной и с интересом, словно в первый раз, слушал лекцию Елены.

– Разумеется, – удивился он. – На канале ТВТ. Она ведет новости.

Упс! Вот так новости…

Разумеется, я ее сразу вспомнила. Хотя на экране она выглядела намного моложе. И чуть-чуть полнее.

Нас пригласили за стол. Еда выглядела весьма аппетитно и была очень прилично сервирована. Подавала маленькая некрасивая девушка с удивительно большим носом. Это была домработница Ирочка. Она ловко управлялась с блюдами, а я благословляла тот день, когда поступила на работу в «Boule de Suif». Если бы у меня за спиной не было официантского опыта, я бы наверняка запуталась в столовых приборах и оконфузилась по полной. Впрочем, мне все равно кусок в горло не лез при Елене. А на ее тарелке лежал одинокий лист салата, к которому она то и дело осторожно прикасалась вилкой – видимо, это символизировало трапезу.

– Отчего же вы ничего не едите? – спросила она у меня, как и полагается хорошей хозяйке.

– Я на диете, – сказала я, кажется, единственно возможные слова.

За столом воцарилось молчание. Даже Денис, который три часа назад собственными глазами видел, как я выпила огромный молочный коктейль и съела гамбургер, молчал, за что я ему была очень благодарна.

Елена тоже оказалась достаточно тактична, чтобы не воскликнуть что-то типа «давно пора». Она только улыбнулась одобрительно:

– И какой же диеты вы придерживаетесь, дорогая?

Кажется, мне удалось вызвать у матери своего молодого человека живой интерес. Но я ни разу в жизни не интересовалась диетами! Что же мне ответить?

Где коготок увяз, там вся птичка пропадет! Пришлось врать дальше.

– Я сижу на «ледяной» диете. Эта диета предписывает есть все только холодное.

– Мудро, мудро, – закивала Елена. – На переваривание холодной пищи организм тратит калории, – объяснила она почтительно слушающему сыну. – В следующий раз я закажу вам на обед холодный свекольник. А я сижу на диете Протасова. Можно есть только сырые овощи и молочные продукты пятипроцентной жирности. Ах да, еще три зеленых яблока в день. И еще можно одно яйцо, но я от него отказалась. А до этого я сидела на кремлевской диете. Но она меня подвела. Возраст, знаете ли, печень не справляется с таким количеством мяса.

– Ты молодец, – сказал мне Денис потом, когда мы уже сидели в машине и мчались в Перловку, которая, казалось мне, находится на другой стороне земного шара. – Сумела маму разговорить. Никогда не думал, что она способна так общаться с девушкой, которую я приглашу к обеду.

– Вот как? Да, пожалуй.

На мой взгляд, Елена вовсе не нуждалась в том, чтобы ее «разговорили». Скорее уж ей был необходим кто-то, кто время от времени помогал бы ей замолчать.

С того дня отношение Дениса ко мне изменилось. Если раньше он обращался со мной как с девчонкой-подружкой, «ухажеркой», то теперь я незаметно переместилась в другой статус, в статус «girlfriend». И это вызвало у меня вполне понятные мысли: интересно, скольких до меня девушек Денис приглашал в особняк к обеду? Скольких забраковала Елена? И как быстро с ними расстался Денис после этого? И – раз уж об этом пошла речь – насколько сильно он зависит от мнения матери?

Но эти неуместные мысли я постаралась от себя отогнать. Денис мне был очень симпатичен.

Кстати, кроме мамы, у него был еще и папа-депутат. Но он очень много работал и, придя домой, чаще всего засыпал прямо посреди беседы. Я научилась не обращать на это внимания. Еще я слышала что-то про брата Данилу… Но ни разу не видела его, из чего сделала вывод, что он живет отдельно.

В августе я получила отпуск, и Денис повез меня на Барбадос.

Я впервые в жизни ехала в заграничное турне, да еще в такое шикарное! Когда в детстве я слышала фразу «поехать в отпуск», мне представлялось, что это такой чудесный город – Отпуск. Там круглые сутки играет музыка, и вертится колесо обозрения, и бесплатно раздают пирожные.

Правда, когда Денис спросил меня, куда я бы хотела поехать, я сказала, что в Париж. Но его мама купила нам путевки на Барбадос. Я не смогла скрыть удивления, и тогда Елена сказала:

– Париж лучше всего посетить во время свадебного путешествия, не так ли?

Разумеется, я растаяла. А что, разве она не права?

На Барбадосе мне сразу понравилось. Мы еще не успели обжить свой номер люкс, а я уже лакомилась в ресторане местным супом каллалу, сваренным из моллюсков, овощей и местной травки, немного похожей на шпинат. А жаренная на углях королевская рыба? А запеченная в корке из соли рыба летучая? А моллюск конч, из которого готовили суп, салаты и даже оладьи? А бильджол, салат из свежего трескового мяса, помидоров, сладкого перца и маринованного лука? А на десерт – свежее манго, папайя и огромные, размером с баскетбольный мяч, фрукты с ароматной мякотью – местные жители называли их маммиэпл.

– Ты же вроде бы на диете? – подшучивал надо мной Денис. Я делано пугалась, а он только целовал меня в плечо.

– Кушай-кушай, моя радость.

Да, видимо, он не считал, что мне необходима диета! Судя по всему, я устраивала его, какая есть. До Барбадоса между нами не было полной близости, и я порой, возгоревшись от бесконечных поцелуев, недоумевала, почему, чего он ждет. Но не кричать же «возьми, возьми меня»? Очевидно, Денис считал меня очень юной и щадил… В нашу первую ночь на Барбадосе его ласки были робкими и невесомыми, он едва касался меня, как колибри едва касаются тропического цветка. Все же я успела добраться до пика наслаждения и вскрикнула так, что в соседнем номере заволновались. Утром Денис был очень нежен. Мне хотелось полежать на пляже, а потом посидеть в кафе, дегустируя ром и заказывая моллюсков, но он повез меня в Бриджтаун, смотреть на Трафальгарскую площадь. Ничего в ней особенного не было, площадь как площадь, памятник как памятник. Хотя Дениса порадовало то обстоятельство, что я знала, кто такой был адмирал Нельсон. Я даже пересказала своими словами фильм «Леди Гамильтон» с Вивьен Ли и Лоуренсом Оливье. Также мы осмотрели гавань Каринейдж и собор Святого Михаила, мосты Чемберлен Бридж и Чарльз О’Нил Бридж, Королевский парк, в котором рос тысячелетний баобаб, Королевский театр и Барбадосский национальный музей… Еще мы посетили ботанические сады «Андромеда», сахарную мельницу Моргана Левиса, аббатство Святого Николая, плантаторскую виллу «Франсия», пещеру Гаррисона, тропический лес в овраге Уэлшмэн Холл, сигнальные станции в лесу Гренейд Халл, Орудийный холм, зоопарк, Кордингтонский колледж, музей оборудования для сахарной промышленности и памятники колониальной архитектуры Оутерсон Хауз, Санбэри Хауз и, наконец, барбадосскую синагогу.