За узеньким оконцем уже было темно. Можно сходить поужинать. Больше делать нечего. Бродить по темным улицам – себе дороже. Да и в трактире все может быть. Напьются и начнут дебоширить, приставать. Но он ведь здесь молодой господин, не раб какой-то, не слуга. Одет как оруженосец, только без оружия.

В трактире было не то чтобы людно, но народ был. Пили, ели, разговаривали, кто-то громко смеялся. Народ был разный и на Сашку никто внимания не обращал. Сашкины опасения оказались напрасными. Половину курицы, принесенную той же женщиной, он даже не осилил. Но ел не спеша, осматривался по сторонам, впитывал информацию. Сидел долго – не в комнате же торчать? – до тех пор, пока народ не стал расходиться. Пошел наверх и он.

Утром проснулся, с наслаждением потянулся. Хорошо! Хотя клопы покусали нещадно. Можно и в город идти. Главное – не заблудиться.

Узкие грязные улицы, отсутствие общей планировки, не очень привлекательные люди, часто в обносках – все это не радовало глаз. Рабы, а их выдавали длинные волосы, тоже часто встречались. Попадались и хорошо одетые люди: торговцы, мастеровые, рыцари. Проехало несколько карет. Наверное, аристократы. На общем фоне Сашка смотрелся в своей вычищенной одежде очень даже ничего.

Кинжальчик он так себе и не купил. Решил подождать, еще поискать. На другой день, остановившись пообедать в попавшемся навстречу трактире, Сашка увидел двух мужчин, торговцев по виду. И решился, подошел к ним, попросил разрешения сесть к ним за столик, благо свободных мест почти не было.

– Простите, господа. Я здесь не местный, остался один. Я хотел бы найти работу. У купцов или в гильдии какой-нибудь. Как получится. Я хорошо умею считать.

– Вот как? – купцы посмотрели на Сашку с сомнением. Впрочем, чистая и небедная Сашкина одежда все-таки оставила у них благоприятное мнение.

– И что ты умеешь?

– Считать, вычитать, умножать, делить, знаю проценты… Ну, это когда доли высчитываются.

Сашка хотел еще сказать про уравнения с иксами, но не знал этих слов в местном языке.

– А сам откуда?

Сашка решил сказать правду:

– Из России, это очень далеко отсюда.

– Это местность или город?

– Страна такая.

– Не слышали о ней. Что же, давай испытаем тебя. Вот, скажи, от какого капитала получится через три года по 20 долей годовых 112 золотых и 10 серебряных?

Сашка опешил. Он никак не ожидал, что попадется такая трудная задача. Он почему-то считал, что ему будут задавать простенькие задачки на сложение, а он будет решать их в уме перед удивленными его знаниями купцами. Возможно, эту задачку он бы и решил, пусть не быстро и, конечно, не в уме, но он просто растерялся. Потом покраснел. Встал, извинился и ушел. Это был сильный удар для него. Все его выстроенные мечты рухнули. Он даже, оказывается, не умеет хорошо считать. И кому он тогда здесь нужен? Попроситься слугой на постоялый двор? Но слуги – рабы.

А что будет, когда кончатся деньги, а они закончатся у него через пару месяцев, что тогда? Влезет в долги. Значит, долговое рабство. То, что здесь должников обращают в рабство за долги, Сашка знал. Вот и получается, что, как ни крути, у него один путь – в рабы.

Будь он постарше, можно было бы устроиться в какую-нибудь мастерскую или грузчиком. Попроситься к кому-нибудь в слуги. Но слуги, опять же, рабы. Круг какой-то заколдованный. Что же делать? Что?

А через несколько дней произошел случай, который еще больше огорчил Сашку. Вечером он, как обычно, спустился в трактир поужинать. Сделал заказ, огляделся. Люди, сидевшие через два столика от него, ему сразу не понравились. Плохо одетые, с грубыми лицами четверо мужчин пили вино и время от времени громко орали. Сашка, уже неплохо освоивший местный язык, знал, что это такие местные ругательства, считавшиеся самыми забористыми. К тому же они были пьяны, а Сашка очень не любил пьяных людей, он чувствовал себя при них как-то неуверенно. Поэтому тихо ел принесенное мясо и старался не смотреть в их сторону.

Потом, как он понял, у мужчин закончились деньги, а слуга отказался давать вино в долг. Они даже чуть со слугой не подрались. Зато немного подрались между собой. А потом один из тех мужчин, до этого бросавший на Сашку взгляды, а Сашка это чувствовал, стараясь не глядеть в его сторону, отодвинул стул и пошел к нему. Подошел, нависнув над худенькой фигуркой мальчика, немного постоял, а Сашка уже совсем замер, и сел за Сашкин стол.

– Ты кто? – пьяным голосом спросил мужчина.

Сашка молчал и не знал, как ответить. А мужчина перегнулся через стол, заглянув в Сашкину кружку, и сказал:

– Пьешь воду? Надо пить вино!.. Угостишь? – и не дожидаясь ответа, крикнул слуге:

– Вина молодому господину. Он заказывает!

Подбежавший слуга вопросительно уставился на Сашку.

– Ты заказываешь? – спросил Сашку пьяный мужчина.

Сашка, уткнувшись в доску стола, только и смог, что кивнуть. Ему было страшно.

– Он заказывает, неси кувшинчик, – приказ мужчина слуге.

Дальше все было как в тумане. Мужчина пил, что-то кричал, обращаясь неизвестно к кому, что-то говорил Сашке. Когда он наконец-то угомонился, похрапывая за столом, Сашка смог уйти в свою комнату. Запер дверь на засов, и так и не раздеваясь, бросился на кровать. Он плакал. Ему было и страшно, и стыдно за свой страх, и обидно, и горестно. А потом, наконец, заснул.