— А ты ничего… Но больше этим в библиотеке мы заниматься не будем, не то место. Пойдем в комнату.

Наручники он не снял, а на поножах только отпустил цепь, чтобы могла делать шаг побольше. Петра, чуть запинаясь и стараясь не греметь цепочкой, двигалась за своим хозяином. Он только усмехнулся, оглянувшись. Скованная наручниками и поножами обнаженная девушка с растрепанными волосами и красными ягодицами выглядела весьма примечательно.

Комната оказалась странной. Здесь явно жила женщина, все подчеркнуто женственное.

— Здесь ты будешь жить и ждать меня.

От продолжения мучений Петру спас звонок его телефона.

Пока он говорил с кем-то, удалившись в коридор, Петра огляделась. Здесь жить? Но ее же будут искать.

Она так и сказала, он кивнул:

— Сейчас все сделаем. Постой пока.

К распятию Петре не привыкать, а крюки для него нашлись на стене под постерами и внизу за двумя небольшими тумбочками.

— Да, еще вот это, — на соски прицеплены зажимы с довольно весомыми грузиками. Грудь сильно потянуло вниз, было больно, и она снова возбудилась.

Он это заметил, с интересом посмотрел в лицо, усмехнулся:

— Ну ты и…

Освободил ноги от поножей, подтянул наверх, закинул себе вокруг талии и взял ее, снова сильно и грубо, безжалостно, словно вбивая в стену, так что она ахала от каждого движения.

Он вообще не целовал, не ласкал, даже не возбуждал нарочно, был просто жесток, но от этой жестокости Петра возбуждалась еще сильнее.

Отпустив, приказал:

— Держи все, что я в тебя влил, не выпускай, не то накажу.

Но ноги снова поставил на ширину плеч и прикрепил поножами.

— Я не смогу, — прошептала Петра, пугаясь собственной смелости.

— Тогда так, — внутрь проник большущий фаллоимитатор, настолько большой, что она едва не закричала от размеров.

— Что, толстенький? А что будет, когда в зад загоню?

— Нет!

— Куда ты денешься?

— Мне домой пора, — всхлипнула от боли и страха Петра.

Он кивнул:

— Мне тоже. Дела ждут. Про тебя мы сейчас предупредим, что ты в загуле на пару дней, а мобильник вот-вот сядет. Это чтобы не искали, пока я тобой наслаждаться буду. Я сейчас уеду, но вечером вернусь, чтобы еще помучить тебя. Ты у нас девочка терпеливая, многое вынесешь… Постой так, а чтобы не скучно было, вот это. — Он нажал кнопку на пульте, и внутри у Петры заработал вибратор. — Будет работать по пятнадцать минут через каждые… ну, ладно, для начала через час. Я вернусь, жди, дорогая.

Петра почувствовала, что накатывает очередной оргазм, но все же попробовала закричать:

— Эй!

— Что за эй?

— Я пить хочу.

Он чуть подумал, кивнул:

— Сейчас, дорогая, все сделаем.

Принес бутылку с водой, поставил на тумбочку, сунул туда один конец длинной трубочки-шланга, такими пользуются дети, когда пьют колу из баллончиков на голове. Второй конец подал ей в рот:

— Выронишь, я не виноват. Все условия, наслаждайся.

Она слышала, как защелкнулся замок двери в комнату, как он удалялся по коридору, но не больше: в доме хорошая звукоизоляция.

Петра осталась одна в пустом доме на безлюдном острове, распятая с работающим безжалостным вибратором внутри. Руки и ноги затекли, она попробовала пошевелить, насколько позволяли цепочки. Делать это приходилось осторожно, чтобы не опрокинуть бутылку с водой.

Вибратор все же сделал свое дело, она испытала оргазм, причем довольно бурный.

Сжимала и разжимала кулаки, приподнималась повыше на цыпочки, чтобы ослабить напряжение в локтях и плечевых суставах, проседала пониже, чтобы пошевелить ногами и хоть чуть-чуть согнуть колени, шевелила тазом…

И вдруг почувствовала, что вибратор снова заработал. Черт возьми, только этого не хватало! Как ни сдерживалась, определенные мышцы начали сокращаться.

Когда он появился в комнате, Петра уже мало что соображала. Руки и ноги онемели, бутылку с водой она все же перевернула, а в очередной раз включившийся вибратор вызвал не только оргазм, но и мочеиспускание.

Освобождая Петру от наручников и поножей, он морщился:

— Фу, какая вонючая девочка! Тебя не учили, что писать под себя нехорошо?

Девушка без сил сползла на пол. Руки опустились с трудом, Петра подумала, что, постой она вот так до утра, суставы вывихнулись бы окончательно. Болела спина, болело все внутри. Но ее мучитель не собирался с этим считаться. Он освободил от вибратора, но снова надел наручники и поножи с более длинными цепочками и приказал:

— Сходи в туалет и душ. Там все есть. У тебя на все два часа.

И ушел. Снова щелкнул замок в двери. Петра подумала о том, что лучше вообще лежать, не шевелясь, пусть делает с ней все, что хочет. Но она чувствовала себя настолько грязной, что одна мысль о душе вдохновляла.