— А где вы сами были в день исчезновения дочери?

— Я?! — задохнулся от возмущения Флинт. — Вы меня подозреваете?!

— А почему нет? Вам тоже выгодно исчезновение Петры, вы ведь участвуете в наследовании после Аники Флинт.

Андреас вскочил:

— Я пришел к вам за помощью!.. Я буду жаловаться!

— Пожалуйста. Напишите заявление в полицию, у вас примут и дело заведут. Для этого необязательно приходить ко мне лично, тем более вы мне не доверяете. Это по поводу Петры. А для жалобы на меня вам стоит обратиться сразу к начальнику Управления, поскольку начальника отдела в данный момент замещаю я сам.

Флинт понял, что перестарался, миролюбиво попросил:

— Я очень прошу заняться розыском моей дочери вас лично.

— Я лично ничьим розыском не занимаюсь. Повторяю: напишите заявление, как положено, поскольку три дня прошли, у вас его примут, расследование будет проведено, сделают все возможное.

— Но тогда откроются все тайны Жаклин Юханссон.

Вангер пожал плечами:

— Не вы ли советовали Петре эти тайны раскрыть? Извините, у меня много работы. Повторяю: напишите заявление, его зарегистрируют, и все, что возможно, будет сделано. Да, если Петра придет домой ночевать, сообщите об этом нам, пожалуйста.

Флинт почти выскочил из кабинета, даже не попрощавшись. Вангер сердито покосился вслед. Идиот! Кого он подозревает в похищении Петры — Ларса или вообще Линн? Или этого слизняка Мартина? Другие Юханссоны, если и существуют, в дележе наследства Жаклин не участвуют и помешать Петре не могут. Или она им все равно.

Тьфу ты, жара эта еще навалилась! Явное потепление на планете Земля. Кому-то, может, и хорошо, например, северянам, но в Стокгольме духота. И кондиционер плохо работает…

Но оставить без внимания заявление Флинта Вангер не мог. Если девушки нет уже трое суток и она не отвечает на звонки, значит, могла приключиться беда, дело не во Флинте, а в самой Петре. Позвонил дежурному, тот сказал, что Андреас Флинт пишет заявление о пропаже дочери.

— Пусть не забудет указать, что требований выкупа не поступало и что Петра Флинт частенько исчезала надолго и раньше.

Но Линн и Ларсу все же позвонил, чтобы попросить подойти к себе в кабинет. Ларс был за рулем и говорить не мог, попросил перезвонить позже. Линн обещала подойти немедленно.

Подумал и позвонил Мартину. Тот откровенно удивился:

— Неужели еще какие-то вопросы, я ведь освобожден без замечаний и отмечаться не должен?

— Нет, вопросы о ваших родственниках и наследстве Жаклин Юханссон.

— Хорошо, сейчас приду.

В голосе Мартина Юханссона слышалась легкая тревога. Неудивительно: после предыдущего обвинения он освободился лишь благодаря ловкости своего адвоката. Вангеру вовсе не хотелось беседовать с Мартином, но ведь они свидетелей и подозреваемых не выбирают.

Желай не желай, а придется. Вангер решил перебраться в свой кабинет, он маленький и вообще без кондиционера, зато вентилятору будет легче разогнать духоту. А начальственные дела доделает потом.

Линн звонок взволновал, Дагу даже пришлось успокаивать, мол, с Ларсом все в порядке, это по другому поводу. По какому, говорить пока не стал.

В Управлении Вангер попросил минутку подождать возле кабинета, пока он сходит за какими-то бумагами. В коридоре было душно, не помогали даже открытые в разных концах окна и работавший с натугой кондиционер.

Через четверть часа последовал неприятный сюрприз…

— О, Линн! Я рад тебя видеть.

Только не это! Линн терпеть не могла Мартина Юханссона не потому, что тот трансвестит, просто мерзкий. У него фальшь чувствуется в каждом жесте, каждом звуке голоса. А эта противная манера растягивать слова?

Но куда денешься, если сидишь рядом с кабинетом четверть часа назад ушедшего «на минутку» Дага Вангера?

— А ты зачем здесь?

Он картинным жестом показал на дверь:

— Думаю, вызван тем же следователем. С Ларсом все в порядке, это не из-за него?

Даже беспокойство в голосе мерзко фальшивое.

— В порядке.

— А его не вызывали?

— Ларс в командировке в Осло. Он тебе нужен?

Мартин поднял руки, словно защищаясь от нападения:

— Что ты, что ты! Просто интересуюсь. Давно?

— Что давно?

— В командировке?

Едва сдержалась, чтобы не нагрубить, мол, тебе какое дело, но вздохнула и пожала плечами:

— Уже четыре дня.

— Тебе не скучно одной?

— У меня ребенок и учеба. К тому же Ларс звонит и тоже на работе. А тебе не скучно бездельничать который год?

Мартин уткнулся себе в грудь средним пальцем правой руки, оттопырив остальные, старательно выщипанные брови приподнялись:

— Я бездельничаю? О нет, я все время занят. А что не разъезжаю по разным конференциям, так каждому свое.