— Ларса не было дома. Никому ничего не рассказывай, поняла? Никому и ничего. И еще: Флинт подозревает вас в участии в похищении Петры.

— Что?!

— Линн, согласись, у него есть основания, хотя я в это не верю.

— Но зачем нам ее похищать?!

— Во-первых, наследство…

— Я же сказала, что согласна от него отказаться в пользу Петры. Просила только об одном: не вытаскивать наружу правду о Жаклин.

Вангер дождался, пока она закончит возмущаться, и кивнул:

— Во-вторых, именно нежелание открывать правду. Ведь если бы Петра заявила о своих претензиях, пришлось раскрыть много тайн Ларса и вообще Юханссонов.

— Даг, ты же знаешь Ларса, он не мог…

— А ты его знаешь? Ты в этом уверена?

Линн сникла, правда в словах Вангера была: Ларс слишком многое скрывал от нее, чтобы не подозревать наличие еще каких-то тайн, но быть причастным к исчезновению Петры?! Нет-нет!

— Ларс собирался поговорить с ней, когда вернется.

— Откуда вернется?

— Из Осло, он там.

— Давно?

— Четвертый день…

Произносила эти два слова, постепенно сдуваясь, как воздушный шарик. Понимала, как подозрительно все выглядит.

Вангер кивнул:

— Никому и ничего не говори о Ларсе. Ты не знаешь, где он. Уехал в командировку, и все. Кстати, уехал или улетел?

— Уехал, — мрачно сообщила Линн. — Сказал, что в Карлстад по дороге завернет.

— Ладно, не создавай ему алиби, сам справится. И не болтай ты с этим. — Даг даже плечами передернул, настолько не любил Мартина. Какой следователь любит, если виноватому удается обойти закон и при достаточном количестве улик увернуться от правосудия?

— Я не болтала, просто он подошел и сел, не огрызаться же.

— Будь осторожней. Приедет Ларс — я с ним поговорю.

Линн показалось, что Мартин подслушивал, во всяком случае, он стоял слишком близко к двери, когда она вышла из кабинета.

— Что случилось, Линн?

— У меня? Ничего. А у тебя?

Ответом был злой взгляд. Хорошо, что Даг уже позвал Мартина в кабинет.

Хотелось бежать от всего этого как можно скорее, но навстречу попался Кевин Эк, поздоровался, спросил, как Мари, как Ларс. Пришлось ответить. Вдруг вопрос:

— Линн, что это за запах?

Она повела носом:

— Иланг-иланг. Духи такие, а что?

— Нет, ничего… ничего… — пробормотал Эк, метнувшись в свой кабинет. — Значит, женщина… На катере была женщина или это вообще женщина, а не мужчина?

Поспешно покинув Управление, Линн в машине сразу набрала номер Ларса:

— Ты где?

— Проехал Вестерос. Скоро буду дома. Что случилось?

— Ты за рулем? Ладно, приедешь — поговорим.

— Хорошо, тем более у меня второй звонок.

Дома бабушка, заглянув в лицо, осторожно поинтересовалась:

— Что произошло?

— Петра исчезла, три дня нет дома.

— Фу, я думала, что-то серьезное.

— Флинт заявил в полицию.

— Ваш Флинт паникер. Молодая девушка загуляла — эка невидаль! — Но почти сразу уточнила: — Она хоть позвонила?

— Я не спросила.

— Почему?!

— Растерялась. Вангер интересовался, где были мы с Ларсом в тот день.

— Дела… Когда Ларс вернется?

— Сказал, что уже подъезжает, будет через час.

Но через час Ларса не было, он позвонил и наспех сообщил, что Вангер попросил заскочить в Управление, не заезжая домой. Линн хотела объяснить ситуацию и предупредить про алиби, но не успела: Юханссон явно уже встретился с Вангером, предупреждать надо было раньше. Оставалось только ждать.

Ларс не был взбешен, но его холодная ярость бывала куда страшнее. На сей раз глаза именно такого цвета — обнаженной стали, два клинка, готовые искромсать в клочья. И при этом совершенно спокойное лицо, но Линн уже знала, что ярость выдают не только глаза, но и едва заметное движение желваков. Он всегда умел сдерживать проявление бушующих внутри чувств, оставаясь внешне невозмутимым.

Плотно закрыл дверь, почти прошипел:

— Зачем ты сказала, что я был с тобой в день исчезновения Петры?

Хотелось крикнуть: а что я должна была сказать?! Но Линн сдержалась.

— А где ты был?

— Линн, ответь: почему ты сказала, что я весь тот день был с тобой?

— Я не знала, где ты был и…

— Создавала мне алиби. Тебе не кажется, что однажды мы это уже проходили? Тогда ты создавала мне алиби, потому что подозревала в способности кого-то убить.

— Как ты можешь сравнивать?