…Львят-близнецов привезли на грузовике из Азербайджана в ростовский цирк рано утром.

Старший служитель по уходу за животными Павел Игнатов и могучий широкоплечий шофёр-дагестанец поставили на пол конюшни тяжёлую клетку.

Вытерев пот рукавом ковбойки, дагестанец сказал Бугримовой:

– Принимай товар, хозяйка! Замучился с ними! Шипят, кусаются, гадят, жрать-пить не хотят… Маленькие, а вредные! Всю дорогу их сопровождал, от самого Каспия. Ну и зверьё! Всего по полгода, на вид щенята, а вредные… Ты послушай, как шипят! Нет, ты только послушай! И тяжёлые, клянусь здоровьем! По тридцать килограммов в каждом, не меньше. Вон как вымахали! А родились-то при мне… Крохотные были. Котята! Настоящие котята… Вредное хозяйство! Беспокойное хозяйство! Ты, случайно, молоко за вредность производства не получаешь?

– Нет, не получаю, — задумчиво сказала дрессировщица, внимательно разглядывая дрожащих, злых, насмерть перепуганных львят.

– А тебе следует! За такое вредное зверьё должны тебе выписывать, — рассмеялся дагестанец.

– Будешь вредным, если тебя от отца-матери отнимут…

– Верно говоришь, хозяйка! — тут же согласился дагестанец. — И родители ихние — Зевс с Клеопатрой — убивались, и детишки эти — Самур с Араксом — страдали-горевали, до сих пор забыть не могут…

– Ну вот видишь… А почему так львят назвали?

– Это я придумал! Я — их крёстный! — с гордостью сказал шофёр. — Они братья. В передвижке в Дагестане родились, потом в Азербайджан переехали. А наши республики тоже братья. Так? Есть связь?

– Есть.

– У нас в Дагестане главная река Самур. А в Азербайджане — Аракс. Тот самый знаменитый Аракс, что из Турции течёт, по которому советская граница проходит. Обе реки впадают куда?

– В Каспийское море, — улыбнулась Бугримова.

– Точно! Выходит, и реки — братья! Теперь запомни, хозяйка: этот вот, что чуть пониже ростом, курносый, — Аракс. Второй — Самур.

– Ну, — сказала Бугримова,— пора малышей переселять. Совсем замучились они в дороге. Поднимайте клетку — и в львятник!

Путь в львятник лежал через всю конюшню. Обитатели её, ещё даже не видя львят, уже принюхивались, фыркали, нервничали, а теперь, когда малышей проносили мимо, все без исключения — лошади и пони, медведи и зебра, ишак и козёл — глядели на братьев со страхом и любопытством: цари зверей всё-таки, хоть и маленькие!

Собаки подняли разноголосый, истошный лай. Львята сидели в своей клетке ни живые ни мёртвые, прижавншсь друг к другу, шипя ещё отчаяннее, ещё яростнее, раскрывая розовые пасти, скаля острые, маленькие, белоснежные клыки.

Во львятнике тоже поднялся переполох. Братья-баламуты Радамес и Дик в злобе заметались за решёткой, тряся гривами. Громко зарычал неистовый, злобный Таймур, встав во весь рост, облапив толстые металлические прутья клетки.

Только великан Цезарь — украшение и гордость львиной труппы, первый друг дрессировщицы — встретил свою любимицу приветственным рыком и, подойдя к решётке, проводил львят благосклонным, доброжелательным, мудрым взглядом. Он вёл себя спокойно, не теряя достоинства и не беснуясь, как соседи слева — братья-близнецы Наполеон и Ришелье.

Клетку поднесли к просторному вольеру.

– Заносите внутрь. Теперь откроем клетку, пусть освоятся, погуляют. А мы выйдем, посмотрим со стороны.

Первым решился покинуть клетку Аракс. Он высунул лапку, затем мордочку, внимательно огляделся и осторожно вышел, чуть пригнувшись, приседая поочерёдно на все четыре лапки.

Шофёр с шумом выронил коробку спичек, нагнулся за ними. Львёнок зло, испуганно шарахнулся и проворно юркнул обратно в клетку.

– Эх, спугнул я Аракса!

– Да, теперь, чувствую, выйдет не скоро, — сказала дрессировщица. — Испугался насмерть. Но ничего, подождём!

Аракс действительно появился не скоро. Как и в первый раз, он вышел из клетки, чуть приседая на лапках, прошёлся немного и прилёг в сторонке. Внимательно глядя на людей сквозь прутья вольера, он ни на миг не переставал угрожающе, яростно шипеть.

– Ну и злыдень! — заметил Игнатов. — Чистой воды ирод! А второй, Самурай-то этот, видать, и вовсе выходить не желает! А, Арина Миколавна? Ты глянь!

– Домосед! — рассмеялся шофёр. — Только не Самурай он, а Самур!

– Не-е-е, Самурай ему лучше подходит. Как раз по харахтеру кличка! — возразил Игнатов. — Право слово! Самурай, как есть Самурай!

– Нет, при нас не выйдет, это ясно, — сказала Бугримова. — Погуляем с полчасика.

Вернувшись, они застали ту же картину. Аракс сидел неподалёку от клетки с Самуром. Увидев людей, малыши снова яростно зашипели.

– Как змеи! Как гадюки, клянусь здоровьем! — воскликнул дагестанец.

– Ну что ж, — подумав, медленно протянула дрессировщица, — придётся применять крайнюю меру.

– Какую?

– Вытряхнем Самура из клетки!

Стоило людям появиться в вольере, как Аракс отбежал в самый дальний угол, в отчаянии поднялся на задние лапки, а передними начал царапать стену. Самур глядел на непрошеных гостей с ненавистью, оскалив клыки, дрожа от возбуждения и страха.