– Всё… порядок, — облегчённо вздохнув, сказала дрессировщица, сбрасывая перчатки. — Ну как себя чувствуешь, а, курносый нос? Полегче тебе стало? Что молчишь?

Аракс зарычал. Все расхохотались.

– Вот теперь уверена, поест с удовольствием!

Ирина Николаевна родилась в Харькове. Её отец — сначала скромный ветеринарный врач, а затем известнейший профессор — работал в ветеринарном институте. Мать закончила музыкальную школу, отлично пела, играла на рояле.ЙДед Ирины со стороны матери — Иосиф Иосифович Федорович — был известным адмиралом, участником обороны Севастополя. В дни обороны командовал вторым бастионом. Во время одного из кругосветных путешествий он взял на борт корабля замечательного русского художника Айвазовского. Они подружились. Художник написал портрет адмирала и подарил ему на память. Для Айвазовского это было большой редкостью: он обычно писал только море, людей же — почти никогда.

Портрет деда висел в доме Бугримовых на почётном месте, в библиотеке отца Ирины. Тут же были помещены две картины Айвазовского — «Шторм» и «Штиль», тоже подарок великого художника.

Дядя Ирины — Михаил Иосифович Федорович был известным черноморским минёром. И по сей день в Ленинградском морском музее целый уголок посвящен адмиралу Федоровичу и его сыну.

Мать Ирины мечтала иметь сына, который, по примеру её отца и брата, посвятил бы себя мореплаванию. Но рождались только девочки. Четвёртой появилась на свет Ирина.

– Не расстраивайся, — сказал жене Николай Иванович. — Что поделаешь, будем воспитывать девочек.

– Конечно, будем, я очень рада, — вздохнула мать. — Мальчик… Девочка… Какая, в общем-то, разница…

Но сама одевала и стригла дочку под мальчика и даже называла не Ириной, а Коленькой, в честь Николая Ивановича.

Николай Иванович иногда разрешал Ирине приходить в ветеринарную лечебницу. А кого только не приносили и не приводили к нему на приём! И коров, и лошадей, и свиней, и коз, и кошек, и собак. А как-то приволокли на верёвке и одногорбого верблюда!

Да она и сама стала подбирать на улице и таскать в дом бездомных щенят, котят, птенцов, выпавших из гнезда или отбитых у мальчишек.

Отец не ругал её за это, а, наоборот, в шутку называл своим «самым главным ассистентом».

Только однажды он запротестовал. На всю жизнь запомнила девочка этот разговор с отцом.

– Почему надо временно воздержаться? — спросила Ирина.

– В городе зарегистрировано несколько случаев бешенства животных.

Отец рассказал ей об этой страшной болезни.

– Её называют ещё водобоязнью, гидрофобией, аэрофобией. У неё двадцать три названия. Болезнь ужасна, неизлечима, смертельна. Я тебя не запугиваю, Аринушка! — Он поднялся из-за стола, достал с книжной полки томик Чехова, полистал его, нашёл нужное место и протянул дочери: — Читай!

Ирина прочла:

«Нет болезни мучительнее и ужаснее, как водобоязнь.

Когда впервые мне довелось увидеть бешеного человека, я дней пять потом ходил как шальной и возненавидел тогда всех в мире собачников и собак».

– И это пишет человек, страстно любящий животных. Ты ведь читала «Каштанку», знаешь, что у Антона Павловича были две собаки — Хина и Бром, я рассказывал тебе, помнишь? И до чего страшное впечатление произвело на него бешенство!

У Бугримова всегда было много работы. Кроме ветеринарного института, его часто приглашали в зоологический сад, на ипподром и в цирк. В зоологическом саду он лечил бегемотов и крокодилов, обезьянок и змей, на ипподроме — чистокровных скакунов, в цирке — всевозможных четвероногих и пернатых «артистов»…

Маленькая «самая главная ассистентка профессора», которая, кстати сказать, очень гордилась этим званием, больше всего, конечно, любила походы в цирк, восхищалась смелостью воздушных гимнастов и канатоходцев, ловкостью наездников, акробатов и жонглёров, храбростью укротителей диких зверей.

Ирина подолгу просиживала в кабинете отца, выбирала книги, читала их и однажды наткнулась на небольшую, в скромной серой мягкой обложке книгу. Девочка уже училась в школе, часто видела, как отец выписывает рецепты, и сразу поняла, что книга эта написана по-латыни.

– Это про зверей? — спросила она отца, указав на небольшой чёрный силуэт льва, нарисованный на обложке под заголовком.

– Нет, Ариша, — рассмеялся отец. — Это книга про знаменитого римского полководца, государственного деятеля и писателя Кая Юлия Цезаря.

– А почему тут нарисован лев? При чём тут лев? — не унималась девочка.

– Потому, что он был храбрым и смелым, как лев. «Aut Caesar, aut nihil!» — часто говорил он.

– А что это значит?

– «Или Цезарь, или никто!» Это выражение идёт из глубокой древности. Так до сих пор говорят люди, желающие прожить не бесследно.