Коннорс покачал головой.

— Я очень сожалею, но не могу помочь вам, шериф! Мне нечего прибавить к тому, что я уже сказал'.

— Хорошо! В таком случае,— заявил Томсон,— я буду вынужден содержать вас за казенный счет.

— По какой причине?

— О! Причина самая законная! Как главного свидетеля! И 'постараюсь, чтобы вас хорошо обслуживали и чтобы вы не вышли оттуда, пока не заговорите.

Меси принес из комнаты Мака шляпу Коннорса и надел ему на голову.

— Идите вперед, как послушный мальчик. Или, если желаете, я могу...

Коннорс лишь пожал плечами и стал спускаться по лестнице впереди Томсона. В вестибюле было полно народу. Даже на улице на тротуаре собралась толпа. Томсон толкнул Коннорса к краю тротуара, чтобы пересечь улицу, когда путь им преградил черный «кадиллак».

Коннорс сразу понял, с кем имеет дело, как только увидел этого человека. Он был высокий, широкоплечий. Седоватые волосы когда-то были русыми. Глубоко сидящие глаза горели необыкновенным огнем. .Его акцент был еще сильнее, чем у Элеаны. Этот человек не мог быть никем иным, как дядей Элеаны Джоном Хайсом.

Одетая в шелковое с открытыми плечами платье под цвет ее глаз, Элеана скользнула на освобожденное ее дядей место и через окно протянула руку Коннорсу.

— Хэлло, Эд! Я так счастлива, что вы приехали. Очень рада вас видеть.

Ее голос был любезен, но холоден. Коннорс ответил ей в том же тоне.

— Я тоже очень рад побывать здесь. Но, похоже, у меня здесь случились неприятности.

Стоя рядом с машиной, Джон Хайс проговорил:

— Да, Элеана сказала мне, что слышала выстрелы,

когда говорила с Мистером Коннорсом по телефону. Мы сразу же сели в машину, чтобы немедленно прибыть в город. Что же здесь произошло, шериф?

Шериф Томсон сообщил все, что он знал. Хайс внимательно слушал его, иногда кивая головой в знак согласия. Потом, когда Томсон закончил, он сказал:

— Я понимаю. И вы решили посадить мистера Коннорса в тюрьму как главного свидетеля?

— Я собирался сделать это. Там он будет у меня под рукой.

— Восхитительная идея, шериф! — Джон Хайс тонко улыбнулся.— Но это немного жестоко по отношению к мистеру Коннорсу. По приглашению моей племянницы он приехал на ее свадьбу, а в результате очутился за решеткой. Позвольте мне сделать несколько иное предложение, шериф. Почему бы вам не позволить нам с Элеаной увезти с собой мистера Коннорса? И я даю вам слово, что он не покинет города до тех пор, пока не окажется ненужным для вашего следствия.

«Слава богу,— подумал Коннорс,— что он предложил это. Действительно, Элеана не солгала относительно того, что он магараджа этих мест»..

Не ожидая ответа Томсона, Элеана снова пересела и открыла вторую дверцу машины.

— Садись рядом со мной, Эд!

Коннорс колебался: может, в тюрьме Блу-Монда он будет в большей безопасности, нежели у Джона Хайса?

Хайс спросил с оттенком нетерпения в голосе:

— Итак?

— Я думаю, что так пойдет, мистер Хайс,— сказал Томсон, повернулся на каблуках и с поднятой головой вернулся в отель.

Хайс сел в машину, и они отъехали.

— В один прекрасный день;— заметила Элеана,— Томсон пойдет немного дальше чем следует.

Пока они ехали, Коннорс задавал себе вопрос, любит ли он или ненавидит Элеану в конечном счете. Ее близость волновала его. Он предпочел бы, чтобы ее обнаженные плечи были сейчас подальше от него.

Проехав примерно милю по пригороду, Хайс свернул с основной дороги на каменистую. Потом он прижал машину к обочине и заглушил мотор.

— Хорошо бы нам теперь внести ясность в некоторые обстоятельства, молодой человек. Почему вы приехали в Блу-Монд и почему с вами случилась эта идиотская история?

Коннорс посмотрел на Элеану. Она с отвращением произнесла:.

— Все в порядке, ты можешь говорить. Дядя Джон в курсе всего, что произошло в Мексике. Я вынуждена была все рассказать ему, чтобы он помог мне придумать правдоподобную историю для мамы и Аллана.

Голос Джона Хайса был так же сух, как и его губы.— И чтобы между нами не было недомолвок, молодой человек. Я признаю, что вы много сделали для Элеаны, но я не позволю никому позорить мои седины!

— Я понимаю,— ответил Коннорс.

Хайс постарался разрушить и эту иллюзию.

— При моем образе жизни все, что вы с Элеаной натворили, могло быть для меня совершенно безразлично. Нет никакого оправдания для вас обоих. Но, учитывая те чувства, которые я к ней питаю, я не могу, да и не хочу, чтобы она страдала при мысли о своей неблагодарности. Если дело касается шантажа, то давайте договоримся. Сколько вам надо?

— Речь не о деньгах и не о шантаже,— ответил Коннорс.

 — Тогда что же заставило вас приехать в Блу-Монд?