Она достала из сумочки ручку и написала на салфетке свой адрес и телефон.

Я сунул ее в карман, выбросил пустой стаканчик в мусорное ведро и последовал за ней к двери. Я знал, что ей нужно идти, но мне хотелось немного подольше побыть с ней.

– Ты так и не выпила кофе, - сказал я, вспомнив о том, что она уронила его во время телефонного разговора с родителями.
– Давай я куплю тебе стаканчик.

Она покачала головой.

– Это я должна покупать тебе кофе.

– У тебя было напряженное утро. Ты заслуживаешь перерыв.

Она посмотрела на меня так, будто я сделал какой-то великий поступок. Должно быть, ее парень - настоящий придурок, раз ее так впечатлил стаканчик кофе.

– Кроме того, я вообще-то не пью кофе, так что это спорный вопрос, - добавил я.

Она рассмеялась.

– Думаю, я впервые слышу, как кто-то говорит “спорный вопрос”. И если ты не любишь кофе, то что тогда делаешь в кофейне?

– Я должен был притвориться давно потерянным братом одной девушки, но она в последний момент отказалась. И это круто, потому что притворяться чьим-то парнем гораздо веселее.

Мы подошли к кассе, и она сказала:

– Средний кофе.

Я наблюдал за тем, как она влила сливки и высыпала два пакетика сахара. Помешивая напиток, она посмотрела на меня, как на головоломку, которую нужно собрать.

– Ты довольно забавный, Уинстон.

Она сделала глоток кофе, и на ободке стаканчика остался красный след от помады. Это сводило меня с ума.

– Я более чем довольно забавный, - сказал я.
– Вот увидишь.

– И дерзкий.
– Она улыбнулась мне.
– Знаешь, тебя немного сложно разгадать.

– Я готов провести с тобой столько времени, сколько ты пожелаешь, чтобы понять меня.

Она засмеялась.

– Давай пока остановимся на завтрашнем дне. Увидимся завтра, парень.

– До завтра, Маккензи.

Она издала звук, что-то между насмешкой и смехом, и покачала головой. Открыв перед собой стеклянную дверь, она бросила мне через плечо:

– Тебе не захочется играть в эту игру, милый.

Она оглянулась всего на секунду, когда переходила улицу, и ее взгляд встретился с моим сквозь окно. У меня в груди забурлил трепет, который напомнил мне о состязании, о прослушивании и борьбе за роль, которая, как я знал, будет моей.

Так я и стоял там, как идиот, глядя, как она уходит, пока кассирша не сказала мне:

– Эй, парень, тебе что-нибудь еще нужно?

– Нет, все в порядке, простите.

Я вышел на морозный зимний воздух, думая о том, как хорошо себя чувствовал. Она не знала, насколько была права. Все это было игрой. Она не была моей девушкой, даже если ее родители полюбили меня. Особенно потому, что ее родители полюбили меня. Я никогда не встречался с такой девушкой, как она, а она, возможно, - с таким парнем, как я. Но иногда ты не знаешь, чего ищешь, пока оно уже не бьет тебя в спину. И в чем тогда смысл жизни, если я буду двигаться только по одним и тем же дорогам снова и снова?

Я прокрутил в голове последние двадцать или около того минут: наш разговор, знакомство с ее родителями, то, как краснело ее лицо, когда она злилась. Может, я сломлен, но даже пощечина казалась приятной.

Несмотря на абсолютную абсурдность всего происходящего, это было самое нормальное, что я испытывал за последние несколько месяцев. Будто облака, наконец, расступились. Будто я вытащил свои ноги, застрявшие в прошлом, и ступил в настоящее.

Я чувствовал себя лучше. И был полон решимости оставить все так, как есть.

Пришло время начинать жить, по-настоящему наслаждаться жизнью. И так случилось, что я познакомился с тем, кто действительно с этим справлялся.

Я бросил вещи в своей квартире, а потом прошел по коридору. Постучав костяшками пальцев по двери своего соседа, я позвал:

– Майло! Ты дома?

Из-под двери доносились звуки какой-то латиноамериканской музыки, может, сальсы, поэтому я знал, что он дома.

– Майло!
– Я еще несколько раз постучал по двери.

Дверь распахнулась, и Майло наклонил симпатичную брюнетку так быстро, что ее голова чуть не врезалась мне между ног. Я отскочил назад.

Майло улыбнулся мне, на фоне темной кожи его зубы были белыми. Он быстро притянул девушку обратно к себе так, что ее локоны подпрыгнули.

Я посмотрел на часы.

Только Майло стал бы танцевать сальсу в гостиной в десять утра.

– Слишком громко, амиго? Я сделаю потише.

Я поднял руку.

– Нет. Нет, все круто. Я просто хотел поинтересовался, не хочешь ли ты вечером куда-нибудь сходить?

Он приподнял бровь. Я всю неделю отнекивался от планов из-за ужасных и депрессивных выходных, но пришло время избавиться от этого.