Я не должен был ему вообще называть ее имени. У него была такая особенность в случайном разговоре вставлять ее имя, чтобы вызвать у меня оцепенение. До сих пор это было похоже на оцепенение в шоковой терапии. И оно уже стало более терпимым, но в ближайшее время я не собирался выступать против и напрашиваться на большее.

Он вытащил из шкафчика несколько стопок.

– Так это терапия в духе Майло?
– спросил я.

– Ага. Если ты не пьян, то она не действует.

Он наполнил две стопки и одну подтолкнул ко мне. Другую он оставил себе. Я показал рукой на его стопку и спросил:

– А ты от чего оправляешься выпивкой?

– Ты ничего не добьешься, эрмано. Мы пьем, чтобы нам не пришлось разговаривать.

Я кивнул и взял свою полную стопку. Я уже начал подносить ее к губам, когда он остановил меня.

– Это не обычные стопки.

– О, так они волшебные? Если я вылью одну на треснувший бетон на улице, то прорастет бобовый стебель?

– О да, они волшебные, - ответил Майло.
– Они должны помочь тебе прорастить пару.

В истинном духе Майл, он рассмеялся над своей шуткой раньше меня, и изобразил праздничный танец. Я покачал головой и мягко произнес:

– Весельчак.

– Я знаю, знаю. Но если серьезно, то эти стопки особенные.

Я посмотрел на текилу, о которой совершенно точно пожалею утром, и сказал:

– Особенно плохо.

Он поднял свою стопку и произнес:

– Каждая, которую ты выпиваешь, символизирует долг. Если ты нарушишь этот долг, то боги алкоголя накажут тебя таким сильным похмельем, что тебе покажется, будто сам дьявол насрал на тебя.

– А если не выпью?

– То проведешь вечер как депрессивный белый парень, пока я буду трахаться. Выбор за тобой.

Когда все складывалось подобным образом, то довольно сильно удручало. Я вздохнул и махнул рукой, чтобы он продолжал.

– Кейд Уинстон, выпивая эту стопку, ты клянешься, что сегодня вечером раздобудешь у девушки номер телефона. А если у тебя не получится, то пусть боги алкоголя проклянут тебя самой ужасной спиртоустойчивостью, какой только известно человеку - такой ужасной, что даже анорексичный ребенок смог бы выпить за тебя под столом.

Я засмеялся, но поднял свою стопку.

– Не думаю, что анорексичные дети существуют.

– Откуда ты знаешь? Уверен, им не нравится, когда их называют пухлячками и больше остальных щипают за толстые щеки.

Я выпил стопку, только чтобы он заткнулся. На вкус текила была похожа на смесь резины, жидкости для зажигалок и смерти. Когда мое горло перестало казаться мне горящим адским пламенем, я сказал:

– Ладно. Для разнообразия я могу это сделать.

Он улыбнулся и налил вторую стопку.

Я поглядел на него.

– Если ты скажешь, что за эту наказанием будет герпес, то я пас.

Смеясь, он протянул мне стакан.

– Расслабься, Уинстон. Я предоставлю это тебе и твоему щедрому дереву3.

Теперь я больше никогда не смогу читать эту книгу своим детям во время внеклассного чтения.

– У тебя никогда не должно быть детей, - сказал я.

– А с чего ты взял, что там уже не бегают несколько маленьких Майло?

– Потому что Армагеддона еще не произошло.

Майло толкнул меня в плечо, пролив половину стопки. Потом он долил в стакан еще текилы и сказал:

– Кейд Уинстон, выпивая эту стопку, ты клянешься, что сегодня вечером сделаешь что-то нехарактерное для себя. А если у тебя ничего не получится, то ты будешь проклят на всю жизнь преждевременной эякуляцией.

– Ты серьезно, приятель?

Он поднял руки и засмеялся.

– Эй, боги алкоголя дают, они же и забирают.

Я посмотрел на него, но взял стопку, ничего не говоря. Я подумал, что во второй раз вкус будет менее отвратительным, но насиловать свои вкусовые рецепторы было по-прежнему очень неприятно.

Майло без проблем осушил свою стопку.

– И как часто ты пьешь эту фигню?
– спросил я.

– Довольно часто. Один из моих дядей работает на заводе в Мексике. Он присылает мне купоны. Не так уж плохо, стоит только привыкнуть.

– Если я когда-нибудь к этому привыкну… застрели меня.

Майло проигнорировал меня и сказал:

– Numero tres! Номер три! Для этого раза, амиго, я хотел бы, чтобы ты разозлился. Ты был слишком чертовски мил насчет всей ситуации. Мне все равно, будет ли это из-за пролитого стакана или просто уродливого лица какого-то чувака, но, выпивая эту стопку, ты обещаешь сегодня вечером позволить себе рассердиться.