– Понимаю. То же самое я чувствую на сцене. На какое-то время мне удается вылезти из своей шкуры и побыть кем-то еще. Я живу чужими проблемами, которые можно решить гораздо быстрее и легче, чем свои собственные.

У меня никогда не было такого друга, с кем можно было поговорить о подобном. Очень долгое время я жила словно остров, что уже забыла, каково это ощущать такого рода отношения.

– Ты когда-нибудь устаешь быть собой, Золотой Мальчик?

– Иногда да. А ты?

Он так честен. И заставляет меня быть такой же.

Вдох.

Выдох.

– Все время.

Повисшее между нами молчание было таким хрупким, но при этом легким, пока мы шли по соседним улицам, ведущим нас к станции метро. Я рассматривала здания вокруг, неровные тротуары, освещенные окна квартир на вторых и третьих этажах. Я ходила по этим улицам много раз, что и не вспомнить, но я никогда по-настоящему не смотрела вокруг себя.

Жизнь такая забавная.

– Как думаешь, такое испытывают все?
– спросила я.
– Или это с нами что-то не так?

Он надолго задумался, его ботинки шаркали по тротуару, пока он шел.

– Думаю, что все. Даже счастливые. Они могут в этом не признаваться остальным, но мне кажется, что они это испытывают. Думаю, они закрывают глаза, идут на пробежку, долго принимают душ, чтобы забыть хотя бы на секунду, кто они и что должны делать изо дня в день. Жизнь трудна. И с каждым днем наши ноги все тяжелеют, а мы несем все больше багажа. Так что мы останавливаемся, делаем вдох, закрываем глаза, восстанавливаем наше сознание. Это естественно. До тех пор, пока ты открываешь глаза и продолжаешь свой путь.

Пока он говорил, я наблюдала за ним. Его глаза рассматривали небо, дыхание вырывалось облачками в холодный воздух. Он верил тому, о чем говорил. И мне становилось немного легче тоже в это поверить.

Именно тогда мне нужно было попросить его, но он просто подарил мне драгоценную идеальную мысль, а мне хотелось держаться за нее как можно дольше, прежде чем все разрушить. Еще один квартал дороги до метро мы молчали.

Поезд мы прождали около десяти минут, по-прежнему ничего не говоря. Мы вместе сели на скамью, не нарушая молчание, и это не казалось чем-то неловким или неестественным. Мне не хотелось спешить, заполнять пустоту или делать что-то другое, помимо того, что я делала.

Это было… приятно.

Когда прибыл поезд, мы заняли два места рядом, и это казалось таким обычным, будто мы уже многие годы так делали.

– Я хочу тебя кое о чем попросить, но на самом деле не хочу этого, - проговорила я.

Он слегка повернулся, и его колени коснулись моих.

– Звучит интересно.

– Вообще-то безумно.

Он ждал, а я пыталась выговорить, но хорошего способа сказать это не было, так что я просто зарылась лицом в ладони. Я простонала и сказала:

– Деньги - такая глупость. Они все разрушают.

Он промычал.

– Расскажи мне. Я пообещал, что приеду домой на Рождество, но мне так мало платят за работу по анализу рабочего времени, что мне просто повезет, если в январе я смогу купить себе лапшу, если вообще смогу.

Я выпрямилась и, не отрывая взгляда от рук, спросила:

– А что, если я помогу тебе попасть домой на Рождество?

– Прости, но не думаю, что твой начальник будет рад, если я возьму на себя твои танцевальные смены в “Трестле”.

Я так громко рассмеялась, что все в вагоне повернулись и посмотрели на нас.

– Господи, я бы все отдала, чтобы это увидеть.

Он подтолкнул меня плечом.

– Эй, я между прочим хороший танцор.

– Сколько ты сегодня выпил?

– Мне нужно тебе станцевать, чтобы доказать, насколько я потрясающе это делаю?

Мне очень хотелось сказать “да”, отвести его в “Гараж” или в какое-нибудь другое место и просто затеряться в алкоголе и движущихся телах. Но мне нужно сохранять рассудок. По множеству причин.

– Покажешь как-нибудь в другой раз, Золотой Мальчик. Но… я серьезно насчет Рождества. Мои родители действительно хотят, чтобы ты приехал на праздники, настолько, что вызвались оплатить твои билеты и все остальное.

Он продолжал улыбаться, несмотря на то, что его голова склонилась набок, а брови нахмурились.

– Я думал, что к тому моменту мы должны уже расстаться, разве нет?

– Должны… но, блин, я просто скажу это. Мои родители приезжали в Филадельфию, чтобы сообщить мне, что пришло время бросать пение, двигаться дальше и найти настоящую работу. Они помогали мне с деньгами, так что у меня было время сочинять и петь, но они собирались прекратить… пока не познакомились с тобой. Очевидно, того факта, что мы с тобой встречаемся, достаточно для них, чтобы поверить, что я не полная неудачница, и они готовы еще какое-то время продолжать помогать мне. Но если я скажу им, что мы порвали, они лишат меня денег, а со всеми этими платами за жилье и моим долгом мне будет практически невозможно выступать с группой. Поэтому, как настоящая трусиха, я прошу тебя притвориться, что мы по-прежнему встречаемся, чтобы мои родители остались довольны.