– Да, конечно. Я просто хотела… предложить.

Страх Макс все возрастал, и когда мы сели в самолет, она выглядела так, будто была готова сию же минуту развернуться и поехать домой.

Она жестом указала мне садиться около окна, а сама расположилась с краю и отклонилась от меня как можно дальше. Она сняла ботинки и прижала колени к груди, как часто делала у себя на диване. Как только мы оказались достаточно высоко, чтобы можно было пользоваться техникой, она достала телефон и вставила наушники. Я слышал музыку, которая у нее играла, и гадал, поможет ли она ей справиться со страхами.

Я закрыл глаза, прислонился к окну и попытался заснуть. Прошло совсем немного времени, когда моя голова опустилась, и я погрузился в блаженную дрему.

Мне показалось, что прошло всего несколько минут, когда что-то ударилось мне в плечо, заставляя проснуться. Я поднял голову, поморгал и, оглядевшись, увидел, что Макс уткнулась в меня.

Ее брови были сведены, глаза плотно закрыты. Она тяжело и часто дышала, и с каждой секундой выражение ее лица становилось все напряженней. Как если бы ей было больно. Она хныкнула и еще сильнее вжалась в мое плечо. Она выглядела совершенно по-другому - уязвимой.

Когда она пробормотала “Алекс”, я прикоснулся к ее щеке.

Несколько пассажиров обратили на нас свое внимание. Я придвинулся к ней и прошептал:

– Это сон, Макс. Просыпайся.

Когда я обнял ее одной рукой и притянул к себе, она вцепилась в мою рубашку.

– Шшш. Все хорошо. Я здесь. Просыпайся.

Ее глаза распахнулись, и она вздрогнула.

– Это был просто сон.
– Я продолжал повторять это предложение, потому что не был уверен, слышала ли она меня. Она огляделась и, поняв, где мы, отпустила мою рубашку.

– Ты в порядке?
– спросил я.

Она сжала губы и кивнула. Закрыв глаза, Макс, все еще дрожа, сделала глубокий вдох. Она положила голову на подголовник, но я продолжал ее обнимать. Когда шеей она коснулась моей руки, наши взгляды встретились.

Макс

Я никак не могла успокоиться после увиденного сна, а его рука, обнимающая меня, заставляла сердце учащенного биться. Я взглядом прошлась по линии его носа и изгибу скул. Его глаза все еще были сонными, и только сейчас я заметила у него щетину, которую всегда обожала.

Он улыбнулся, и внизу живота я почувствовала знакомое тепло. Я облизала губы, и его взгляд стал более четким. Я не могла заставить себя не смотреть на него. По его лицу я поняла, что он в замешательстве, но зрительный контакт не разорвал. Я хотела, чтобы он знал, как мне плохо, но понятия не имела, как облечь чувства в слова. Я не знала, имеет ли это вообще для него какое-то значение. Он чуть подвинулся и еще крепче обнял меня.

Боже, я так запуталась. Я чувствовала себя Алисой в Стране Чудес, которая свалилась в кроличью нору во второй раз. Моя голова покоилась на его руке, когда бортпроводница похлопала меня по плечу и спросила, хочу ли я чего-нибудь выпить. Я любезно кивнула, а когда вновь посмотрела на Кейда, то его рука больше не обнимала меня, а сам он смотрел куда-то в пол. Наушники, в которых до сих пор играла музыка, так и болтались на шее. Я выключила звук и открыла рот, чтобы что-то сказать. Не знала, что именно, для меня самой это была загадка, но если бы я так и продолжала молчать, то у меня произошло бы самовозгорание. Я сделала глубокий вдох, но он заговорил первым.

– Прошлое осталось в прошлом, Злая Девочка.

Я закрыла рот и через мгновение кивнула.

Он выдавил из себя что-то наподобие улыбки, но она была слишком неживой. И его взгляд стал отстраненным, словно он смотрел сквозь меня.

Сначала я обрадовалась, что он двигается вперед.

А потом я поняла, что не буду нервничать из-за тех дней, которые нам придется провести вместе. Мне будет грустно.

Многое в своей жизни я хотела бы оставить в прошлом, но сейчас я поняла, что он точно не входил в этот список.

Я снова опоздала.

Кейд

Я ненавидел себя за то, что мне удалось так легко надеть перед ней маску. Я подталкивал ее быть собой, но сам этому совету не следовал. Сейчас же мне хотелось схватить ее и поцеловать.

Но мне пришлось слушать разум, а не сердце. Только так я смогу пережить эту поездку. Новый цвет волос как-то смягчил ее образ, но в глазах читался ужас. Странно было наблюдать страх на лице девушки, которая совсем недавно ничего не боялась. Будто это были два разных человека.

Поэтому я сказал то, что ей нужно было услышать, хотя меня самого от этого разрывало на части.

Она расслабилась, но совсем немного. Она ерзала на сиденье и постоянно смотрела на время. Чем ближе мы подлетали к месту назначения, тем беспокойнее она становилась.

Когда самолет стал быстро снижаться, Макс вся напряглась: закрыла глаза и вцепилась в подлокотники. Прижавшись к спинке сиденья, она не двигалась и тяжело дышала. Мне снова захотелось обнять ее, но я сумел побороть это желание и просто спросил: