Майкл открыл переднюю дверь для Бетани и поцеловал ее в губы, а затем открыл нам багажник. Я закинул туда наши вещи и открыл дверь Макс.

– Какой джентльмен, - заметила Бетани.
– Твой вкус изменился в лучшую сторону, Макс.

Если она не будет следить за словами, то кожаный салон зальет кровью. Сжимая кулаки, Макс сидела прямо. Я положил руку на один из кулаков и сжал его. Лучшее, что я мог сделать в такой ситуации, это заставить Бетани говорить о себе.

Когда мы выехали с парковки и поехали по дороге, я спросил:

– Так как давно вы женаты?

– В этом июне будет два года. У нас была самая восхитительная свадьба в июне. Она была идеальна.

Продолжая вести машину, Майкл добавил:

– Также идеальна, как и ты.

У Бетани вырвалось “Оу”, и несколько мгновений они вообще на дорогу не смотрели и еще раз быстро поцеловались.

Макс издала такой звук, словно собралась чем-нибудь в них кинуть, и сказала:

– И водитель из тебя отличный.

– Ну а нам стоит готовиться к звону свадебных колокольчиков в вашу честь?
– спросила Бетани.

Я не мог смотреть на Макс, поэтому, оставаясь в образе, продолжал играть свою роль.

– Мы не торопимся. Посмотрим, как все дальше пойдет.

– Ох.
– Бетани надула губы и с жалостью посмотрела на Макс.
– Да, конечно.

Я проследил за взглядом Бетани и увидел, что Макс прислонилась лбом к стеклу и закрыла глаз. Она убрала свою руку как можно дальше от моей и начала засыпать.

– Нам долго еще ехать?
– спросил я.

– Где-то минут тридцать, - ответил Майкл.

– Если только они нас не угробят, - не выдержала Макс.

Макс

Мама открыла дверь их двухэтажного дома и, увидев нас, завизжала. Думаю, даже у Джокера улыбка была более искренняя, чем у меня. Когда появился папа, Кейд обвил рукой мою талию. Даже через слои ткани я чувствовала жар его пальцев, и это было похоже на пять маленьких кинжалов сомнений, впившихся в мою кожу.

Мне было так тяжело. Тело, разум и сердце постоянно вели войну, а психика несла сопутствующие потери.

Папа пожал Кейду руку, а мама одновременно притянула нас к себе для объятий.

– Входите! Входите! О, Кейд, мы с Миком так счастливы, что ты здесь.
– Она отпустила меня и на несколько секунд обняла его за шею. Его рука все еще была на моей талии, поэтому я была больше чем уверена, что мы походили на какого-то монстра, выросшего в радиоактивных отходах, у которого внезапно отросла еще одна голова и дополнительные конечности. Отстранившись, она коснулась моих волос и цокнула.

– О, милая, - сказала она и нахмурилась, но больше ничего не говорила. Это дало мне надежду, что она и на остальное отреагирует спокойно.

Но совсем небольшую.

Я встретилась взглядом с Кейдом, а потом он снова посмотрел на маму.

Сделав глубокий вдох, я сказала:

– Мам?

– Да, дорогая?

Она заглянула мне прямо в глаза. Многие годы она так не смотрела на меня. Нормально. Это продолжалось секунду или две, а потом ее взгляд стал блуждать вокруг меня. Она моргнула и все продолжала смотреть на меня в ожидании слов, которые я никак не могла заставить сорваться со своих губ.

Вместо этого я спросила:

– В какой комнате остановится Кейд?

– О, мы приготовили для него гостевую, которая прямо напротив твоей старой комнаты.

Я взглянула на Кейда, и он ответил мне напряженной улыбкой.

Делая очередной шаг вперед, мне все больше хотелось развернуться и убежать прочь.

Мама в это время продолжала:

– Почему бы вам двоим пока не распаковать вещи? Ужин почти готов, так что скоро будем есть!

Я кивнула и собиралась уже взять Кейда за руку, когда он отстранился и жестом попросил меня показывать ему дорогу. Его плечи были напряжены еще больше, чем улыбка. Я пошла по каменной дорожке и прошла через огромные, с витиеватыми узорами двери. Он следовал за мной, но в дверях остановился рассмотреть сводчатый потолок и точно догадался о любви моей мамы украшать каждый свободный сантиметр пространства.

– Лестница там, - сказала я.

Он кивнул, но ничего не сказал.

Весь путь наверх я слышала позади себя его тяжелые шаги, и каждый заставлял меня вздрагивать.

Когда я наконец открыла дверь гостевой комнаты в конце коридора, я чувствовала, как его эмоции облаком нависли надо мной. Он бросил наши вещи на кровать и повернулся ко мне.

Как правило, мне нравится, как Кейд смотрит на меня: выглядывая из толпы, пока я пою; наблюдая со стороны, когда мы идем домой; не отрывая глаз, когда я под ним распадаюсь на мелкие кусочки. Я с легкостью могла бы утверждать, судя по его выражению лица, что он верит в меня.