Я ощутила кожей, как волоски на ней подымаются дыбом, а меня покрывает липкий пот от страха. И только после услышала шорох и треск сучьев.

"Стой на месте," - предупреждали меня об опасности.

Я прижалась к стволу дерева, обходя его медленно по кругу. К колодязю, хромая на одну ногу, шёл мужчина с топором на плече.

Лохматый, в грязной рубахе он остановился на полпути. И только сейчас до меня дошло, что он собрался сделать. Меня накрыла волна ужаса. Он замахнулся топором. Тело среагировало быстрее, чем я успела подумать. Я выскочила из-за дерева и окликнула мужика:

– Эй!
– топор прошёл мимо верёвки и, не найдя препятствия, ударил мужчину по ноге. Раздался вскрик.

Он рухнул наземь.

– Помогите мне!
– протянул руку ко мне незнакомец.

Но его просьба осталась без внимания. Меня сковал ужас, от вытекающей чёрной жидкости из раны. Ноги подгибались, с трудом сделала шаг назад и опёрлась о ствол дерева. Подняла взгляд и увидеть мужа, выбирающегося из колодязя с ношей на плече. Злодей, проследив за моим взглядом, обернулся. Стал пытаться ползти на спине, потом шарить руками в поисках оружия.

Через несколько мгновений Бер прошёл мимо мужика, бросив на него быстрый взгляд, отвернулся, отпихнул ногою топор куда подальше и пошёл в мою сторону. Поравнялся со мною, движением головы позвал за собой и последовал в сторону калитки. А меня трясло от страха, и я не могла пошевелиться.

– Ты идёшь?
– послышался издалека голос мужа.

Меня оцепил ужас, глядя на безумные очи злодея, развернувшегося ко мне и делающего попытки привстать. Горло тоже не слушалось.

Бер вернулся ко мне:

– Что, что-то забыли?
– его речь раздавалась словно из какой-то ямы. Меня колотило, и тело замерзало.

Муж перекинул ребёнка через одно плечо, схватил меня и перекинул через другое и тьма поглотила меня.

Очнулась я уже в тепле, слыша потрескивание огня. В нос ударил запах сушёных трав.

– Пить можешь?
– послышался старческий женский голос недалеко.
– Пей!

Ощутила во рту терпкий неприятный привкус, захотелось пить.

Открыла очи, приподняла голову и встретилась с любимым серым взглядом.

Только сейчас, отлепляясь распластанной грудью от его тела, поняла, что лежала на нём обнажённая, ощущая волосистость его тела. Я смущённо отвела очи, полусадясь на него, разводя ноги для упора. Хотела слезть с него, но Бер обнял меня за стан, не позволяя се сделать.

– Как ты?
– спросил, одной рукой поворачивая моё лицо к себе и заглядывая в очи.
– Согрелась?

Я прислушалась к себе, кивнула, вспомнила про то, что сижу на нём и меня бросило в жар.

Его руки заскользили по моим бокам, перешли на руки, откидывая пряди расплетённых волос назад.

– Где мы?
– попробовала я через смущение задать мучающий меня вопрос.

– Дома у местной знахарки, - неужели она позволила нам на печи быть в таком виде? Бросила взгляд по сторонам: закрытые колышушиеся тёплым воздухом зелёные цветастые занавески, рисунок на печи, пучки рябины и калины на стене. Возвращаюсь взглядом к картинке: женщина с распущенными и развевающимися волосами, обнажённая, с малышом во чреве, одной рукой прикрывает животик малыша, а второй протягивает мне руку, как бы намекая к ней присоединиться.

– Она сказала, что только так тебя можно согреть, - слова мужа дошли не сразу, а когда я сообразила, поняла, что он словно отвечал на мои мысли. Вспомнила, про картинку и смутилась ещё больше.

Я попыталась спуститься с него, идя задом на четвереньках, и ощутила, как во что-то упёрлась.

– Цветочек, - голос мужа изменился, стал более глухим и хриплым. Нет, я поняла, чего именно я коснулась. И поняла последствия, но отступать не хотелось, не сейчас, когда он не воспользовался моей слабостью и такой доступностью. Ведь во второй раз я не осмелюсь, потом вновь будет стоять Голуба меж нами. А сейчас он только мой.

И я вновь продолжила свой путь к слиянию. Ощутила боль в женском естестве. Подняла непонимающий взгляд на мужа. "Почему боль?" - проскользнула мысль.

И в следующий миг он перевернулся, подминая меня под себя.

– Не торопись, любимая, - прошептал Бер и стал покрывать мои уста, шею, тело страстными и в то же время дразнящими поцелуями.

Неприятные ощущения пропали, и я отдалась напору его страсти, забыв обо всём на свете, кроме его поцелуев и прикосновений, шёпота греющих душу слов любви.