Быстро, как могла, справилась с коровкою, перелила парное молочко через чистый кусок ткани в чистый кувшин.

По возвращении мужа не оказалося. Предложила старику отведать молочка, да только стоило оказаться поблизости, как он ухватил меня за стан да к себе на колени усадил.

В голове билась мысль: что делать? Отогнать страх сперва! А дальше похотливые пальцы деда стали развязывать мою сорочку. Пока он был увлечён моей грудью, я дотянулась до кувшина да разбила его о голову деда, облив нас обоих молоком.

Встала, брезгливо поморщилась, дед обмяк, откинувшись на стену, по его лицу стекала кровь. Я подняла взгляд и обомлела. На пороге стоял муж.

– Не подумай...
– в душе поднимался страх. А коли не поверит?

– Правда? Переодевайся, бери узел одежды и уходим, быстро!
– велел муж. От сердца немного отлегло. Коли он видел, из-за чего я разбила кувшин о голову его отца, то не должен сердиться. Или нет?

Мы ушли скоро, пробираясь огородами, где на виду у соседей висела наша грязная простынь. Мерзость какая! Я сорвала полотно и взяла с собою. Постираю, как до речки доберёмся.

Шли мы долго, почти не останавливаясь, истязая себя думами. Всё же я могла убить старика. Какое наказание меня ждёт?

Не убей без необходимости, как гласит народная мудрость. Разве там была необходимость? Куда муж выходил? Что у него за отношения с родителями. Что они вообще за люди? Я ведь совсем иного была мнения о свёкре да и свекрови. Притворялися хорошими людьми? Ну ладно дед спятил на старости лет, но баба чего взъелася? Или она знала, что муж пожалует? Злилася?

Когда мы сделали привал, я не могла даже встать.

– Прости, я не нарочно, - решила нарушить затянувшееся молчание.

– Не оправдывайся, я тебе благодарен, - обронил муж, разжигая огонь.

– Ты хотел его смерти?
– теперь уже я была в недоумении.

– Смерти?
– муж поглядел на меня.
– Ну, я его ненавижу, но не настолько. А ты что, думаешь, что убила его?

Я кивнула. А разве нет? Тогда чего мы так долго шли, словно от погони удирали?

– Да нет же, живой был, когда уходили. Шишка лишь на лбу вскочила да ссадина. Да и я не могу убить отца, какой бы ни был да родной ведь. Да и каторги он не выдержит, хотя и заслуживает. Но я ему благодарен за тебя, Цветочек.

– Цветочек?
– я с трудом встала, подойдя поближе к костру.

– Ну, василёк. Тебя ж в честь него назвали, - муж сложил уже горкою хворост да пытался трением огонь добыть.
– Не печалься, я давненько подумывал из дома уйти, потом женился вот, не хотел тебя расстраивать. А тут, видно, боги направили. Здорово ты ему врезала!

У меня как камень с души. Не убила, и то радость! Но ноги не держали от нахлынувших чувств, потому подошла к мужу, обняла, уткнувшись в его волосы.

– Ты замечательный, мне повезло с тобою!
– не буду думать о плохом. Я рядом с мужем, не одна, уже счастие. Вместе преодолеем все трудности.

Меня выдернуло из воспоминаний, возвращая в коровник. В душе была нежность и внезапно накатившая тоска, а по щекам потекли горькие слёзы.

Глава 16

Я не сразу осознала, что нахожусь в доме. Лежу на коленях мужа, а он меня гладит.

– Берушка, - разве се мой голос, такой хриплый, словно я его сорвала?

Горло саднило. Я хотела встать, но голова закружилася. Муж помог приподняться. Он молчал. Я непонимающе на него глянула. Что опять? Чего очи отводит?

– Любимый?
– наблюдаю за ним, стараясь поймать каждый жест.

Он опёр меня о стену, а сам вышел. Вернулся с глиняною с детства любимою мною кружкою, протянул мне. Взвар был из сущённой малины, вишен, судя по запаху. Я поблагодарила и осушила полностью. Немного полегчало.

Так же молча муж принёс мне миску с едой, а когда всё съела унёс. Так странно было наблюдать, как здоровенный мужик нагибается, чтобы не удариться о дверной проём. Долго его не было.

Случилося чего, что Бер вдруг немым сделался? Обидела чем?

Стала припоминать последний день: встречу с братом, разговор с мужем, коровник и... воспоминания.

Боров. На сердце тоска нахлынула с новой силою. Руки, и без того слабые, вовсе упали на колени да сползла я по гладко выструганной стене на лавку. Бер постарался, выровняв все неровности да обновив вид светёлки. Она вновь стала светлою.

День я лежала, не в силах заставить себя подняться. Бер иногда заходил, проведывал. Заканчивалось всё переглядками, а я тоже молчала - обида давала о себе знать. Хоть бы сказал, чем недоволен. Мне и без него тошно, а вместо поддержки непонятная молчанка. С учителем же муж разговаривал - сама слышала. Вот и мама перекинулась парой слов с зятьком. Значит, только со мною нем как рыба.