– Знаешь, я тоже, – сказала Джейм.

Санни быстро взглянул на нее, надеясь что-то обнаружить в ее лице, но столкнулся с выражением, смутившим и расстроившим его. Что же сказать теперь?

– Ладно, пора нам двигать отсюда. – Джейм отошла от парапета. – Если уж мы хотим выиграть время, не стоит торчать тут и махать платочком на прощание.

Они пошли к внутренней стене по тому же веревочному мосту, с которого прыгнула Джейм, спасая Жура.

Вот клетки, вот пруд, но на этот раз никто никого не тащит топить. Там, у подножия холмов, барс наверняка недоумевает, куда подевалась хозяйка. В это время она обычно приносит ему еду – в дополнение к тому, что он, может быть, поймает. Что ж, придется ему подождать еще немного.

– Какая ночь! – сказал Санни. – Я думал, они никогда не соберутся, то-то работенки было у Цуката!

Он обнаружил, что говорит сам с собой. Обернувшись, услышал шорох в переулке, мимо которого только что прошел, а затем – приглушенный вскрик. Побежав назад, Санни обнаружил Джейм, сидящую на спине маленького человечка с лицом суслика, завернув его руку ему за спину в крепком захвате.

– Гляди, кого я поймала, – сказала она Санни и обратилась к жертве: – Скажи, дружок, если я пообещаю прибивать к ближайшей двери уши каждого следящего за мной шпиона, то меня оставят наконец в покое?

Человек под ней отчаянно дергался – видимо, был не согласен с подобной перспективой. Уже никто в Тай-Тестигоне не считал, что кенциры бросают слова на ветер.

– Эй, Джейм, да все в порядке! – запротестовал Санни, – Это всего лишь один из людей Подполза.

– ЧТО?!

Шпион, воспользовавшись на секунду ослабевшим захватом, извернулся, выскользнул и оттолкнул Джейм к стене, вскочив на ноги. Она даже не посмотрела вслед улепетывающему человечку.

– И давно эта тварь подсылает к тебе соглядатаев? – потребовала она ответа. – Брат знает?

– Полагаю, да. Это же, в конце концов, для моей же безопасности. Сард беспокоится обо мне. Не смотри так – это правда. Слушай, у нас была долгая ночь. Пойдем в «Луну», выпьем. А затем можешь продолжать то, чем занимаешься последние две недели в Округе Храмов. Давай пошли.

– Посмотрим, – хлопая глазами, говорил Непуть, – кого еще продвинут после Сбора Гильдии? Ну, во-первых, Дерзец, конечно, тебя. Выпьем за всех кандидатов в мастера!

– Включая Отраву? – едко спросила Штопка.

– Негодяй, – отрезал Непуть, покачиваясь на стуле. Он озирал общий зал, который, как обычно в этот ранний час, был полон отдыхающего после ночных трудов ворья. – Негодяй и мерзавец! Купил себе звание. Каждый знает!

– Знает, старик, знает, – успокаивающе проговорил Дерзец. – И не надо так кричать. Полагаю, – продолжил он, пытаясь вернуть беседу в изначальное русло, – что Талисман тоже будет в списках подмастерьев.

– Все-таки разница, – отозвался новичок из Обода. – Ученик Свят-Халвы пользуется деньгами папаши, а ученик Писаки – секретами учителя. Какая-то неравная борьба.

– Ой, брось. Секреты…

– Ты знаешь, что я имел в виду, – настаивал упрямец. – Погляди на его работу – штаны Короля Туч, Павлиньи Перчатки и полдюжины других вещиц, к которым никто не мог до того даже прикоснуться, не то что взять. Это не мелкие кражи, это сравнимо с похищением Писакой Ока Абарраден. Тут или колдовство, или того хуже. Может, для него это только игра… То есть для нее, – с гримасой поправился он, – но, во имя всех богов, она играет честно и побеждает.

– Выпьем за Талисмана! – вскричал Непуть, эхом поддержала его Штопка.

– А я говорю, что это неправильно, – ворчал ободник, – и, более того, – на него вдруг нахлынул кураж, – если она придет сюда сегодня, я выскажу все это ей в лицо!

– Тогда будем надеяться, что она не явится, – мягко сказал Дерзец, помня о гибели Огрызя. – Ради вас обоих.

– А давай не пойдем в «Луну», – сказала Джейм, – мы почти у дома. И если мы очень хорошо попросим, может, Клепетти приготовит на завтрак медовые пирожки.

Сардоник расхаживал из угла в угол по голубой комнате, мерцающей серебром. Куда бы он ни повернул, свет следовал за ним, путаясь в волосах и складках одежды, – свет истинного сына Сан-Сара. В тысячный раз Сардоник пересчитывал шансы.

Мастера Золота и Блеска будут за Свят-Халву, отсюда помощи ждать не следует. Госпожа Серебряная пока молчит, но, по слухам, она безумно зла на Сирдана из-за сына. Жаль, что мальчишку всего лишь выслали. Четверо из провинций, конечно, за него. (Как бы не выяснилось, что один из них против, когда уже будет слишком поздно.) Ювелир? Этот может податься в любую сторону. Для него доверие может значить больше, чем взятка, чего не скажешь о Мастере Стекла. Вот в чем главный вопрос, эти четыре голоса могут решить исход выборов. Свят-Халва рассчитывает, что купит их. Но при соответствующей поддержке карта старого скряги будет бита, а такая поддержка у Сардоника будет, хоть и не раньше самого дня Сбора. Его сторонник в этом вопросе был непоколебим. Его честность вне подозрений, он сам так сказал да и доказал: надо иметь немалое мужество, чтобы изъять столько денег из городской казны. Еще что-то там было про справедливость, про необъявленную торговую войну в Канун Зимы…