«А у нас в городе редко кто так хорошо говорит о людях», — подумалось Кайтусю.

На прощание Кайтусь дал Анджею золотую монету.

— За что? Нет, нет! Возьмите назад!

Но Кайтусь уже выскочил из брички, благо, показался поезд.

В купе теснота. Неинтересные люди говорят о неинтересных делах.

А на пятой станции Кайтусь услышал уже иностранную речь. Произнёс он пожелание, сразу оказался в другой одежде, с кожаным чемоданом и билетом первого класса. И ещё пожелал он понимать иностранные языки.

В этом самом поезде как раз возвращались из Варшавы учёные.

— Боюсь, — говорит француз, — что скверно мы поступили. Не нужно было стрелять.

— Совершенно верно, уважаемый коллега! Скверно! — соглашается с ним итальянец. — Этот Икс, как мы его назвали, сам затопил остров. Я тщательно исследовал это место. Если бы замок разрушили снаряды, то остались бы развалины.

— Может, их смыла вода?

— Нет, всё произошло как-то по-другому, — ответил итальянец и вытащил из чемодана обломок камня. — Взгляните в лупу. В него вкраплены кристаллы, каких нет на нашей планете.

И тут они начали научный спор, которого Кайтусь не понял и который совершенно не интересовал его.

— В конце концов можно согласиться с предположением, что мы имеем дело с обитателем иной планеты, жители которой знают и могут гораздо больше, чем мы. То. что для нас волшебство, для них так же просто и легко, как зажечь спичку

— Что ж, и в школах ученики не любят новых задач и упражнений. И ученые не любят нового, трудного и непонятного. Как признать, что дух Коперника вселился в инопланетянина и переворачивал в парке деревья?

— И всё-таки новое, неизвестное и лучшее — это именно наш путь, путь учёных.

Кайтусю захотелось есть. Открыл он корзинку с провизией, а там на самом верху лежит веточка вереска и записка:

На память Кайтусю-чародею от феи Зоси.

Павел и Петрек. Кайтусь проводит боксёрский матч с негром. В княжеском отеле. Газетный репортёр

Париж называют столицей мира.

Изо всех стран, со всех континентов едут туда люди учиться, работать и развлекаться.

Заехал и Кайтусь в столицу мира.

Стоит он в растерянности перед вокзалом, не знает, куда идти, с чего начать.

Благодаря волшебству он вроде бы и понимает, что говорят вокруг, но чувствует себя в чужом языке, словно в тесном, взятом напрокат костюме.

А кругом спешат толпы людей, мчатся автомобили. Никто не обращает на него внимания.

Зато как он удивился и обрадовался, когда вдруг услышал своё имя.

— Гляди. Это же Кайтусь. Ну точно, я узнал его.

— Сдурел ты, что ли? Он что, один приехал? Да ещё так богато одетый и с шикарным чемоданом?

— Ладно. Давай спросим его, и сам увидишь.

— Спрашивай, если охота. А я на посмешище выставляться не буду.

Этот разговор вели двое мальчишек, один — как Кайтусь, а другой чуть постарше.

Они глядят на Кайтуся, он глядит на них.

«Вроде бы я их знаю. Где-то видел», — думает Кайтусь, но не может вспомнить.

— Прошу прощения, месье, вы случайно не из Варшавы приехали?

— Да, месье, — отвечает Кайтусь, тоже по-французски.

— Простите, а вы всё время жили в Варшаве?

— С самого рождения.

Тут подошёл старший и сказал брату по-польски:

— Ну, видишь? Кайтусь же французского не знает.

— А может, он научился. Мы же три года его не видели.

— Научился, как же! Он лентяй был ещё почище нас.

Обидно стало Кайтусю.

— Погоди. Давай спросим его. А вдруг он понимает? Простите, а по-польски вы говорите?

— Конечно, — сказал Кайтусь, которому уже надоело это долгое вступление и любопытно было, кто же эти мальчишки.

— Так ты — Кайтусь? — закричали оба.

— Он самый. А вы кто?

— Не помнишь? Забыл, как мы вместе пошли на Вислу, а у тебя украли одежду?

— А как мы вместе яблоки с лотков воровали и за тобой погнался полицейский?

— Мне помнится, всё было по-другому. Это тебя поймал полицейский.

— Ну, может. Давно это было. Отец меня тогда выпорол. А помнишь, как мы в гараже около бензина папиросы курили?

— А как в подъезде свет погасили?

Хохочут мальчишки, перебивают друг друга. Прохожие вежливо обходят развеселившихся ребят.