Не знает Кайтусь, что газетам запретили писать про него. Но скоро, бедняга, он об этом узнает.

Во второй вечер, кроме музыки, Кайтусь устроил танцы на стене и на террасе. Был прекраснейший балет при свете бенгальских огней и живые картины.

А в третий вечер он показывал кино на огромном экране, чтобы можно было смотреть издалека. Долго варшавяне стояли на берегу. Даже детям разрешили позже лечь спать.

«Пусть получают удовольствие», — думает Кайтусь, радуясь, что у него всё так здорово получается.

Но вот весь четвёртый день Кайтусю было не по себе. Как будто он предчувствовал что-то скверное. Предчувствовал, что произойдёт ночью.

Голова болит. Унылый, сонливый, бродит Кайтусь по саду. Грустными глазами смотрит на него негритёнок. Собака лизнула Кайтусю руку, положила голову на колени. Даже Висла словно бы медленней течёт. Не хочется Кайтусю вкусных кушаний, стоящих перед ним на фарфоровых и серебряных тарелках.

Собрались на берегу люди. Ждут. Наконец разошлись по домам. Сегодня миллионер, видать, не в настроении. А может, надоело ему?

— Господская милость — кисельная сытость, ворчат, расходись, люди. — Надо было предупредить, чтобы напрасно нe ждали. Нет, завтра уж и сюда не пойду, очень мне нужна его музыка. Полиция обязана запретить, а то детей дома не удержать — перестали учиться и простужаются

«Завтра пойду в школу, — думает Кайтусь. — Трудная жизнь у чародеев. Устал я. Надо отдохнуть. А может быть, я заболел? Интересно, а чародеи вечно живут? В книжках они всегда старые, а вот умирают они или нет, там не пишется».

В этот вечер Кайтусь рано лёг спать. И очень скоро уснул.

Вдруг… В ночной тишине — залп. Пушечный выстрел. Что- то сверкнуло, грохот раздался. Задрожали стёкла.

Вскочил Кайтусь. Хочет зажечь свет — не загорается. Бежит к двери — она заперта.

Второй, третий залп. Остров ходуном ходит.

Кайтусь подбежал к окну.

Прогремел одиночный выстрел. Видит Кайтусь: снаряд летит прямо в окно, но внезапно замирает в воздухе. Нельзя ни секунды мешкать. Кайтусь решает выскочить в окошко, разбивает рукой стекло. Видит — из руки кровь течёт: порезался.

С шумом распахиваются двери.

— Беги!

Кайтусь бежит.

Взрыв! Сыплются кирпичи. Кайтусь уже на лестнице. Уже на лужайке. Холодно: он ведь не успел одеться.

Кто-то коснулся его кончиком жезла, и вот Кайтусь уже одет.

— Сюда! Быстрей! Здесь!

Кайтусь почувствовал толчок, подумал, что падает в воду.

Нет, сидит в моторке. Она качнулась и поплыла.

Грохот, взрывы. Как будто лишь сейчас все снаряды попали в остров.

Темно. Только вода журчит.

Лишь теперь Кайтусь окончательно проснулся и пришёл и себя. Кто стрелял? Кто испортил свет? Кто закрыл двери и кто их открыл? Две неведомые силы вступили из-за него в бой: одна хотела погубить, другая спасти.

Кайтусь вышел на берег. Затопил лодку. Увидел силуэты двух солдат-кавалеристов.

«Хочу, желаю: шапку-невидимку. Желаю, велю: шапку-невидимку».

В один миг Кайтусь исчез. И вовремя, потому что тут же на то место, где он стоял, упал луч электрического фонарика.

— Слышал? — спрашивает солдат товарища. — Кто-то тут причалил к берегу.

— Слышал, да только никого нет.

Да, ни лодки, ни человека

В это время большой армейский прожектор осветил Вислу, принялся обшаривать берега.

— Гляди-ка. Начисто снесли и остров, и замок. Жаль, красивый был.

— Красивый. А мне вначале казалось: не попали.

— Да как тут не попасть? Видишь, пусто, как будто ничего не было. Остров — это тебе не аэроплан и не корабль. Навели прямо на башню. Артиллерия у нас хорошая.

— Уничтожили чародея.

— А ты веришь, что он был чародей?

— Да вроде ученые так говорят. Или пришелец с другой планеты, или чародей. Сержант рассказывал.

— А по мне, так не надо было его трогать. Сидел он себе спокойно — играл, пел, людей веселил.

— Это не моего ума дело. Начальство лучше знает. А помнишь, как он мост дыбом поставил и деревья повыворачивал? Никогда не известно, что такому в голову взбредёт…

— Можно было бы ему объяснить. Польше бы пригодился чародей.