Возле речки — распряженная конная арба. На ее оглобля и на камнях, наваленных тут же, рядом, сидят шесть-семь хевсуров. Шапки на них узорчатые, расшитые бисером, прокопченные табачным дымом усы свешиваются жгутами на подбородки. На козлах двуколки, с бурдючком на коленях, сидит старейшина компании, с короткой саблей и кинжалом на поясе; он разливает грушевую водку и раздает рога своим землякам.

Этот-то хевсур, с бурдюком, первым и заметил запыхавшегося парня.

— Скорей на помощь, Шавлего, не то убьют Закро! — дыша с натугой, прохрипел Надувной. — Я едва оттуда вырвался, а остальные еще дерутся… Не мешкай, а то всех насмерть перебьют!

Шавлего застыл с рогом в руке.

Только теперь сидевшие с ним обратили внимание на шум, доносившийся изнутри ограды.

Из ворот, по нескольку человек, выбегали люди.

Шавлего поспешно запихал в карман раскрытый на колене блокнот и авторучку, в два глотка опорожнил рог, бросил его виночерпию и, вскочив, перемахнул через валун.

Сидевший на козлах великан в овчине распрямился, нащупал свой «франгули» на боку и слез на землю.

— Куда, племянник?.. Я с тобой пойду.

Повскакали с мест Тотии и Абики, могучими лапами схватились за рукоятки широких кинжалов.

Шавлего обернулся:

— Нет, Унцруа, оставайся. И вы тоже, барсы! Я сейчас вернусь.

Унцруа перешагнул через валун.

— Нет, племянничек, своими глазами хочу посмотреть, кто тебя ударить посмеет, какой сучий ублюдок?

Но Шавлего знал — хмельному хевсуру, все равно что быку, нельзя видеть кровь.

Он обернулся к Тотиям и Абикам и отправил их назад, к початому бурдюку.

— Гуданским крестом клянусь, Унцруа, мигом вернусь!

Когда Шавлего ворвался в ограду, там уже нельзя было разобрать, кто с кем дерется. Пока он пробился к Закро, его раз десять двинули кулаком в ребра. Наконец он отыскал своего односельчанина, и вовремя. Четверо человек, прижав Закро к стене, старались его повалить. Обессилевший борец уже с трудом отражал нападение.

Вдруг появился кто-то с дубиной, взмахнул ею над головой Закро. Но, видно, плохо нацелил удар — угодил в одного из своих, и тот упал как подкошенный.

Шавлего вырвал у него из рук дубинку и отшвырнул за ограду. Потом раскидал остальных нападающих и, загораживая Закро, сказал Надувному:

— Отведи его в церковь и поручи Ванке-попу.

— Да что ты, опомнись, пока мы дойдем, из нас обоих дух вышибут!

— Не бойся, я с вас глаз не спущу. Надо народ разогнать, а то тут в потасовке все друг друга перебьют. Ну, не бойся, иди вперед, бери с собой Закро, а я сзади пойду.

Бедный парень обмирал от страха, знал — сбежать нельзя, надо быть тут. А он уже так обессилел, что едва держался на ногах.

Вдруг кто-то из толпы заметил всю тройку.

— Эй, ребята, не зевай. Гляди — уводят своего чемпиона. Живо, а то сейчас смоется!..

— Ну, Закро, скорей! Прочь отсюда, пока новые не подоспели. А ты чего медлишь, Шакри? — И Шавлего обернулся.

Первого нападающего он отшвырнул на несколько шагов одним ударом. Потом отступил и, размахнувшись, грохнул оземь другого.

Раза два обернулся было и Закро, но Надувной, собрав последние силы, вцепился в него и потащил прочь.

Шавлего отступал шаг за шагом.

И вдруг сатанински усмехнулся, почувствовав, что с каждым ударом входит во вкус.

Толпа надвигалась на него, и по перекошенным, искаженным бессмысленной злобой лицам он понял, что Закро больше никого не интересует. Теперь уже дело было в нем самом, теперь избить хотели его, откуда-то взявшегося неистового дьявола. Так избить, чтобы он проклял день своего рождения.

От наметанного глаза Шавлего не ускользнуло, что сквозь толпу продираются к нему какие-то двое с кинжалами.

«Кистины. Дружки Бакурадзе, наверно. Хорошо, что я не взял с собой Унцруа!»

— Сзади подбираются!.. Берегись!

Шавлего обернулся и мощным пинком отбросил нападающего.

— А теперь спереди!

Шавлего упустил момент и получил увесистый удар от какого-то дюжего парня, но тут же, развернувшись, сбил его с ног. Краем глаза приметил: вон Купрача в своей наскоро сооруженной палатке раскатывает на дощатом прилавке тесто для хинкали.

— Сзади!.. Спереди!.. — На этом заведующий столовой прекратил свои предостережения — молча перелез через прилавок, стукнул каталкой для теста подкравшегося сзади с камнем молодца, так же безмолвно перешагнул через него, уже растянувшегося на земле, и, вернувшись в палатку, продолжал возиться с тестом.