— Садись, Тедо!

Посетитель сел и, осклабившись, как бы целиком превратившись в улыбку, воззрился на секретаря райкома.

— Как поживаешь, Тедо? Что скажешь новенького?

Тедо поблагодарил за приветливые слова и умолк.

— В чем дело, Тедо, зачем побеспокоился?

Тедо наставил ухо:

— Что изволили сказать?

— Ты же, наверно, не без дела пришел. Что случилось? — чуть прибавил голосу секретарь.

Тедо ничего не ответил. Все с той же сладкой улыбкой на лице он сплел руки, покрутил большими пальцами, метнул исподлобья подозрительный взгляд на девушку и снова воззрился на секретаря.

— Я вам больше не нужна? — догадалась девушка. — Можно идти?

— Да, подожди меня немного в приемной.

Девушка вышла.

Тедо поглядел на закрывшуюся за ней дверь, перегнулся через стол и торопливо зашептал:

— Вчера у нас в колхозе подломилась дощатая крыша хлева, приспособленная под зерносушилку, и все наши труды пошли прахом — четыре с половиной тонны отборной, крупной, как кизиловая косточка, пшеницы смешались с навозом.

Секретарь райкома поднял свинцовые веки, уставился тяжелым взглядом на торчавшую перед ним копну огненно-красных щетинистых волос и выключил вентилятор.

«Москвич» запрыгал по голышам булыжного русла, въехал правыми колесами в воду и остановился.

Водитель выскочил на ту сторону, где было сухо, осмотрел шины и открыл заднюю дверцу. Сложившись вдвое, с трудом протиснул сквозь нее свое богатырское тело Закро.

— Ого! — рассмеялся водитель. — Смотри-ка, машину прямо подбросило, настолько ей легче стало. Даже баллоны раздулись, будто их подкачали. — Он с одобрением стукнул ногой по заднему колесу и заглянул в открытую дверцу. — А где остальные? Эй, Валериан! Может, ваше сиятельство соблаговолит вылезть на свет божий?

— Вот черт, остановил машину на таком месте, что придется прямо в воду бросаться!

— А ты, бочонок, чего ждешь, зимовать там собрался? Вон Шалва уже приготовился нырнуть.

Лео сбросил с головы фуражку и, скользя широким крупом по сиденью, стал протискиваться к противоположной дверце.

— Лучше разуйся и выходи с той стороны, а то ведь застрянешь наткнешься брюхом на руль, — посоветовал ему Серго.

Лео с неудовольствием пожевал губами и поленился разуться.

Наконец все выгрузились из машины. Шесть парней стояли рядышком на берегу и смотрели на простертое перед ними, пестревшее белой галькой и бурым илом речное русло.

Неторопливо катила мутноватые волны по просторному своему ложу, разбиваясь на множество потоков, Алазани. Она несла с собой землю, намытую высоко в горах, среди серых скал Борбало и Циплиани, и щедро расточала ее в окрестностях Алаверди и Алвани. Солнце заливало расплавленным червонным золотом своих лучей голыши и валуны, рассыпавшиеся по руслу, как овечья отара. Где-то в глубине ивовых зарослей прятался ветерок, отдав речное ложе во власть тепловатым волнам и удушливому зною.

— Ну-ка, Варлам, дай мне сюда вон то ведро!

— Не надо хлорки, ребята, сначала попробуем динамитом, — сказал, отбирая у Варлама ведро, Валериан.

Закро разулся и стал закатывать штаны. Долго он мучился, но не смог завернуть их выше колена — при всей своей ширине, штанины оказались слишком узки для объемистых его ляжек. Тогда он скинул брюки, в трусах вошел в воду по щиколотку и остановился, широко расставив могучие ноги.

— Откуда будем начинать, братцы? — спросил он, уперев в бедра толстые руки со вздутыми мышцами.

Лео подкатился к самому краю воды, надвинул козырек вылинявшей кепки на лоб и окинул окрестность наметанным взглядом.

— Здесь глушить рыбу динамитом негде, вода мелкая и, видите, растеклась ручейками по всему руслу.

— Хорошо бы нам перебраться к Орешному броду — там и течение медленней, и омутов много, — почесал в затылке Варлам.

— Здесь лучше, братцы, туда весь свет рыбачить ходит, и уж так все разворотили, что и малька не поймаешь, — возразил Серго.

— Все равно, теперь переезжать на другое место времени нет. Вон уже полдень, а у нас еще и шашки не приготовлены. — Валериан подошел к машине, пошарил внутри и достал бумажный сверток с аммоналом. — А куда вы пистоны дели?

— Они в багажничке, справа от руля, — показал ему кивком Серго. — Там же и фитиль. Давай уж сделаем все как положено.

Они изготовили семь динамитных шашек, растрепали кончики фитилей.

Один из рукавов Алазани протекал под большим утесом, образуя чуть пониже большую заводь; из нее в самой середине высовывалась наружу огромная горбатая лесина, похожая на кошку с выгнутой спиной.

— Если есть где-нибудь рыба, так именно здесь, — заключил Валериан; он нагнулся, выбрал продолговатый камень длиной в пядь и привязал его к динамитной шашке. — А вы встаньте в ряд ниже, где мелко, и растяните бредень. — Он затянулся папиросой, поднес ее горящим концом к растрепанному фитилю и, когда фитиль затлел, швырнул шашку в заводь, под самое бревно.