Выжидая на переходе, она помахала полковнику, и тот не сдержал ответной улыбки. Она так юна, так красива, в равной степени немка и француженка. С какой стати ей работать против него? Нынче утром он осторожно проверил ее, воспользовавшись полезными связями и попросив знакомых о некоторых одолжениях. Несколько телефонных звонков подтвердили историю Лизетты: она жила в Страсбурге, в семнадцать лет осталась сиротой — родители погибли в автокатастрофе. Подняли даже школьные записи. Главным свидетельством благонадежности, разумеется, оставался Вальтер. Нет, Лизетта не сотрудничает с врагом!

Глядя на приближающуюся девушку, Килиан пожалел о вчерашней импульсивной встрече со Штюльпнагелем. Конечно, он поступил правильно — но не разворошил ли тем самым осиное гнездо? Надо было подождать. К сожалению, уже ничего не поделаешь. Что ж, возможно, новый план поможет ему избавиться от тревог.

— Привет, Маркус, — запыхавшись, выдохнула Лизетта. Без тени смущения она обхватила его руками за шею, крепко обняла, три раза поцеловала в щеки и снова прижалась всем телом. — Ты какой-то грустный сегодня.

— Правда? Прости. Я мечтал, как бы было замечательно встретить тебя, когда мне было тридцать.

— Но мне тогда было пятнадцать, — хихикнула девушка. — И я была по уши влюблена в Дидье Бодо, шестнадцатилетнего шахматиста. У меня коленки подкашивались, когда у него челка на глаза падала.

Килиану стало смешно.

— Он бы не сделал тебя счастливой.

Лизетта засмеялась.

— Ты абсолютно прав. Спасибо, что пригласил меня.

— А ты думала, я больше тебя видеть не захочу?

— Ой, что ты! — Она застенчиво улыбнулась. — Такая чудесная погода, да? Совсем уже весна.

— Давай пройдемся. Прогуляемся вдоль Сены.

— Чудесно. — Лизетта продела руку ему под локоть, и они неторопливо зашагали по мосту мимо крохотных букинистических лавок с подержанными книгами на любой вкус.

— Люблю старые книги, — призналась Лизетта.

— В самом деле? Ты слишком юна, рано хоронить себя в пыли древних фолиантов.

— Не гляди на меня свысока. Мне нравятся старинные вещи. Вот ты, например.

Полковник расхохотался.

— Как ты провела эти два дня?

— Скучала по тебе. Это очень плохо, учитывая, что мы едва знакомы?

Он украдкой бросил на нее полный нежности взгляд и покачал головой. Так хотелось сохранить это чувство — слишком долго его мир был погружен в серое.

Они сошли с моста и зашагали по Левому берегу, вниз по течению.

— Ты слыхал поговорку — мол, Левый берег думает, Правый берег тратит? — спросила Лизетта.

— Из-за Сорбонны? — предположил Килиан.

— Да. Тут всегда жили образованные люди — историки, философы, писатели, учителя. Мне нравится на этом берегу. Тут есть душа.

— Но сама ты предпочла поселиться на Правом?

— То, что мне нравится, и то, что я могу себе позволить, очень часто не совпадает.

Он улыбнулся и показал своей спутнице на один из книжных лотков. Они вместе подошли туда и полчаса неторопливо перебирали книжные завалы, то и дело мимолетно касаясь друг друга. Килиан не мог отрицать кипящих в душе чувств. Он слишком стар для нее, постоянно напоминал он себе. Между ними пропасть. Но в разговор вступал другой, вкрадчивый голос: «Ну и что с того?». Он не связан ни с какой другой женщиной. Одинокому холостяку с молоденькой французской любовницей стесняться нечего. В мечтах Лизетта уже была его женой. Невозможная мысль!

«Возможно, твои дни сочтены, — твердил незримый внутренний собеседник. — Так успей насладиться ей!»

Наконец они отыскали уютное кафе неподалеку от «Двух маго», где впервые увидели друг друга.

— Ты купила себе книжку? — спросил Килиан, заметив в руке девушки потрепанный томик.

— Купила. Для тебя. — Она с победоносной улыбкой протянула добычу ему. — Вот.

— «Собор Парижской богоматери». — Килиан поднял взгляд. — Я люблю Гюго.

— Я тоже. А поскольку мы только что прошли в тени великого собора, мне и подумалось, очень подходит случаю.

— Я тронут. Спасибо, милая Лизетта.

Он наклонился и поцеловал ее, гадая, не приходится ли ей сидеть впроголодь, чтобы иметь возможность тратить деньги на подарки ему.

— Ты ко мне так щедр. — Внезапно личико ее оживилось. — Ой, я хотела тебе рассказать, что вчера-то было!

— Что-то случилось?

— Ну, собственно, скорее с Вальтером, но касается в первую очередь меня.

Она рассказала ему, что к Вальтеру Эйхелю приходил офицер гестапо, причем вел себя так, точно речь шла о каких-то интригах на высшем уровне.