Может, это какой-то знак? Но кто и зачем мог бы мне его послать?

Мучаясь теперь уже мрачными мыслями – я уснул снова. И на этот раз, хвала силам небесным – без сновидений.

– А теперь по порядку, - скомандовал я, пока Симон завтракал остатками лепешки.

– Расскажи, что ты помнишь про пожар и про твою родню? Кстати, как их зовут? Ты мне до сих пор не сказал.

– Элла, - шумно вздохнув, вымолвил Симон. – Сестру зовут Элла. А ее мужа – Май. Кажется.... Вот только как они выглядел, я помню плохо.

Я чуть не подавился.

– Как эт? Ты не помнишь как выглядели самые близкие люди?

– Почему-то нет, - Симон опустил глаза и грустно шморгнул носом. – Я же тебе говорил, что видел ее совсем немного – только пару дней. А еще раньше… Я ее почему-то не помню. Я вообще очень мало что помню из той своей жизни – только какие-то обрывки… А вот башню – помню. Как горела башня. Я почему-то был где-то рядом с ней – наверное, оны была возле нашего дома.

– Ты не можешь помнить, как горела башня, - отрезал я.

– Это случилось еще когда твой дед ходил без штанов.

Симон поднял на меня свои синие, как вечереющее небо, глаза, полные удивления. И столько непроходимой – недетской - тоски вдруг заплескалось в них, что мне показалось, что она сейчас выплеснется через край.

Мне почему-то стало не по себе.

– Ей, малец, ты чего?

Симон отложил свою лепешку и вдруг поник, словно с него сдули весь воздух.

– Я знал, что так и будет… Но не мог не попробовать, - вдруг еле слышно прошептал он.

– Что значит – знал? Знал – о чем? – удивился я.

– Что я никого здесь не найду… Что она обманула меня.

Он снова посмотрел на меня глазами взрослого человека.

– Все, к чему я прикасаюсь, рушится. Мне даже казалось, что я сам себе снюсь, что я – ненастоящий, - горько сказал мальчик.

– Что-то я тебя совсем не понимаю. А ну давай - по-порядку!

– Так в том то и дело, что нет никакого порядка! – вдруг выкрикнул он.

– Все это время у тетки меня мучили кошмары, и ее дети избивали меня каждый день. Я мечтал, что вырвусь оттуда и вернусь в город, к сестре, которая вдруг чудом у меня нашлась. Но сколько бы я не расспрашивал у тети Руди, она твердила мне одно и тоже, словно больше ничего не знала о своей двоюродной сестре: сестру звали Малена, ее отца – Гунт, он был башмачником, а у меня отца не было. Они жили на улице Башмачников в Дубках за Семиглавцем. И все умерли в пожаре – кроме нас с сестрой. Сгорела вся улица, а я так испугался пожара, что стал полоумным – поэтому так плохо соображаю… и убежал. Все. А когда я просил рассказать что-нибудь еще о моей матери, она просто проганяла меня.

Мальчик вздохнул.

– Они все меня ненавидели…. И однажды, дождавшись тепла, я удрал от тетки. Переночевал в лесу, и за это время понял, что не знаю о своих родных ничего, кроме того, что сказали тетка и сестра. Я не мог понять, почему она не пришла за мной. Я не знал даже, куда именно надо идти… Я испугался. И решил утром вернуться обратно.

Симон вдруг замолчал, нервно теребя одной рукой большой палец другой. Даже уши у него, кажется, покраснели от внутреннего напряжения.

– И чем эт закончилось? Они тебя снова поколотили?

Мальчик только замотал головой. Он с трудом подавлял свое – непонятное мне - волнение.

– Нет, - наконец выдохнул он. – Они меня не узнали…

Теперь уже мои уши, кажется, поменяли цвет, а глаза стали вдвое больше.

– Эт как же это? Может, они решили так тебя наказать?

– Нет! – со слезами в голосе повторил Симон. – Они смотрели на меня, как на полоумного, а тетя Руди кричала, что никакой двоюродной сестры у нее в помине не было. А когда я начал кричать от страха и непонимания, они спустили на меня собаку…

– И что, собака тебя тоже не узнала? – осторожно осведомился я. От всего этого рассказа дурно пахло бредом.

– Собака узнала – не стала кусать. И тогда они собаку побили. А меня прогнали…

– Жуть, - отмахнулся я, почему-то вдруг явно увидев маленького Симона, который стоит, ссутулившись, в дверях, а огромная жирная тетка спускает на него собаку…

– Но я думаю, что они нарочно это сделали, чтоб избавиться от рта лишнего, - вдруг твердо заявил я, находя непонятным событиям вполне нормальное объяснение.

– Ты правда так думаешь? – с надеждой спросил мальчик.

– Конечно! А как еще это объяснить? Иначе – ни в какие ворота не лезет.

– А я уже думал – что это я с ума сошел, - признался Симон.

– И самое худшее – как ни пытался вспомнить – ничего не получалось. Только тени, огонь… и эта башня.

– Ну… Башня могла быть и другой – мало ли на свете похожих башен? И если у тебя все в голове перемешалось, то ты мог легко попутать. Но, если там все же что-то есть, то рано или поздно все станет на свои места, - сказал я пареньку то, что еще вчера повторял себе.