Шрифт:
Он не обращает на мои слова внимания.
– Вообще-то их было несколько. Во-первых, ветер, что пригнал сюда наш корабль, а теперь гонит нас домой. Уверен, это не работа Бокатаро.
– Ты прав.
Я сжимаю грудь. Капля сбегает по пальцу, оставляя призрачный след. Я смотрю на нее как на живую. Может, так оно и есть?
– Как зовут твоего бога?
– Просто Бог, – отвечаю я. – Иногда Яхве.
– Видишь? Это Бокатаро.
Я поднимаю взгляд. Статуэтка вырезана из темного дерева. В хищно распахнутом рту богини торчат клыки, на теле шесть грудей. В одной руке у нее копье, в другой сосуд из выдолбленной тыквы.
– Это и есть Бокатаро?
Не говоря ни слова, он швыряет статуэтку за борт.
– Была Бокатаро.
Интересно, какие эмоции я должна сейчас испытать? Наверно, легкую грусть по утраченному. Но это была лишь статуэтка.
– Расскажи мне, – говорит Ульм, – как поклоняться этому твоему Богу.
– Просто говори с Ним. Похоже, Ему это нравится.
– А Он отвечает?
Мне едва удается сдержать рыдания. Мальчик снова начинает сосать грудь. Немножко больно, но как сладко. Я делаю глубокий вдох, чтобы мой голос звучал спокойно.
– Он обожает загадки, двусмысленности. Часто непонятно, что Он хочет сказать.
– Ясно, – ворчит Ульм. – А что ты Ему говоришь?
– Просто говорю, что не забыла о Нем и благодарю Его. Он любит, когда Его благодарят. И, думаю, больше всего ненавидит, когда люди об этом забывают.
– А жертвоприношения? Животные, пленники, девственницы?
– Ничего такого.
– Никаких подношений? Ни золота на вершинах гор, ничего?
Я качаю головой.
Ульм смотрит на воду. Берег исчез из виду, мы в открытом море. На многие лиги вокруг раскинулась синева. Мы тащим за собой плоты, поэтому движемся не очень быстро, но все же с приличной скоростью. Наверное, на дорогу домой уйдет недели две, надеюсь, у нас хватит припасов («Ну, конечно, хватит», – говорю я себе.)
– Хотел бы я встретиться с твоим… с нашим Яхве, – говорит Ульм.
– Встретишься, – отвечаю я ему.
Глава седьмая
Ной
Каждое утро Ной просыпается, чувствуя вязкость во рту и свое зловонное дыхание. Он садится на тюфяке, расчесывает пятерней бороду, вытряхивая из нее насекомых, и молится:
– Спасибо Тебе, Господи, за еще один день, за здоровье, чтобы прожить его, за труд, чтобы наполнить его, и за дом, куда можно вернуться на исходе его.
Потом он встает, умывается на улице водой из лохани, съедает завтрак и идет за дом. Раньше там была делянка с горчицей, теперь сложено тридцать связок леса.
И каждое утро Яфет шепчет на ухо Мирн:
– Спасибо Тебе, Господи, за еще одну ночь, за влажную дырочку, которой можно наслаждаться, за мои крепкие чресла, которыми ее можно наполнить, и за дом, где этим можно заняться. Хотя поле ничем не хуже.
– Тише, – тихонько просит Мирн, – еще услышит.
– Да пошел он.
Снаружи Ной с помощью уголька и кусочка дерева чертит план: длинный узкий прямоугольник. Ничего лишнего. Триста локтей на пятьдесят и в высоту тридцать.
– Слишком узкий, отче, – хмурится Хам. – Соотношение получается один к шести. Он тут же перевернется.
Ной тяжело и выразительно вздыхает.
– Будь он сто пятьдесят локтей – тогда другое дело. Либо придется удвоить ширину. Но на это уйдет больше леса.
Ной пытается сдержаться.
– Размеры не подлежат обсуждению.
– Отец, послушай Хама, – вступает Сим. – Он ведь за этим сюда и приехал.
– Он приехал потому, что мне велено построить корабль, – рычит Ной, – а не для того, чтобы мои дети спорили с отцом.
Дети хорошо знакомы с этим тоном. Ной корябает кусочком угля ненужные линии, портя чертеж.
– Сойдет, если не будет сильного волнения, – наконец бурчит Хам. – По крайней мере дозволь сделать днище плоским.
– Как пожелаешь, – быстро отвечает Ной. – Груз будет в трюме, так что плоское днище даже лучше.
Он чертит на схеме две горизонтальные линии:
– Три отделения. Плюс верхняя палуба. С парой дверей посередине корабля, чтобы грузить животных.
– Зачем такие большие? – спрашивает Сим.
– Груз… часть груза будет больших размеров.
Ной с легкой досадой видит, что Сим в замешательстве. Ной говорит Хаму:
– Забудь о красоте.
– Я о ней уже и не вспоминаю, – усмехается Хам.
– Красота ни к чему. Главное, чтобы он держался на воде. И был прочным.
– Конечно, отче.
Ной машет руками как бабочка:
– Мы можем попасть в сильный шторм, а груз… вес животных будет немалым.
Хам дергает себя за развевающуюся бороду и смотрит на схему.
– Это ведь вообще не корабль! Это какой-то скотный двор Господень в плавучем коробе.