Но слабины он не даст. Он смотрит на небо, на котором ни облачка, ни клубочка пара. Он массирует шею и думает о женщинах, отправившихся собирать животных. Как продвигаются у них дела?

Через несколько дней становится видно, что в месте, где толпятся глумящиеся, образуется поселение. Под защитой гор грибами после дождя вырастают шатры и хлипкие хижины. На краю владений Ноя теперь постоянно живут около тридцати человек. Мысли о них не дают ему покоя.

– Забудь о них, – советует жена, – у нас и так полно забот.

Естественно, она права. И естественно, ее слова не помогают. Она снует по грядкам с горохом, который достигает ей до колен, срывает стручки длиной в палец и кидает их в корзину. Потом она с Мирн извлечет из них горох и высыплет его на крышу, чтобы высушить. Вообще-то, зеленое пюре, на которое потом пойдет горох, – не самое любимое блюдо Ноя, но он знает, что оно поможет им не умереть от голода.

– Они мне надоели, – признаёт Ной, имея в виду зевак. Он хмурит брови, когда ему в нос попадает дым, валящий из коптильни. Внутри нее вялится просоленное мясо. Оно получится жестким. – Вероотступники.

Жена вздыхает. Под ее глазами – капельки пота. На шее светло-красный платок. Она снимает его, встряхивает и повязывает снова.

– Тебе надо подумать о лесе и смоле. Леса мало, а смолы вообще нет.

– Сам знаю! – рычит он, запуская руки в бороду.

– Тогда сделай, наконец, что-нибудь! – резко отвечает она и показывает на хижины вдалеке. – Иначе им будет над чем посмеяться. Безумец Ной и лодка, которую он так и не достроил.

Ной весь кипит, но не находит нужных слов. Она поворачивается к нему спиной, словно его присутствие ничего для нее не значит, и возвращается к сбору гороха.

Ной знает, что он должен делать, но это не совсем то, что ему следует делать. Ему следует сесть на мула и поехать через пустыню на север, снова клянчить у исполинов. Такой поступок можно было бы назвать здравомыслящим. Однако Ной боится путешествия, боится своей собственной слабости, его охватывает отчаяние при мысли о том, что он скажет исполинам.

Поэтому он делает то, что должен. Он идет по оливковой роще к лачугам на границе своей земли.

Когда он подходит, его уже ждет молчаливая толпа. Люди смотрят на него, он – на них, до боли сжимая в руке посох.

– Ну?

Никто не произносит ни слова. Обычная толпа, состоящая в основном из молодых мужчин, среди которых пара стариков и женщин. Их волосы нечесаны, одежда изношена и покрыта пылью. В людях нет ничего особенного. А чего он ждал? Решил, что они змеи-искусители, ангелы с опаленными крыльями?

Наконец худой человек, такой низенький, что Ной поначалу принял его за ребенка, объясняет:

– Мы пришли посмотреть на твой труд. Знаешь, ты прославился.

Кое-кто в толпе ухмыляется. Косоглазый подросток произносит ломающимся голосом:

– Не каждый день увидишь, как в пустыне строят корабль.

Ною едва удается сдержать дрожь.

– Меня призвали.

– Ага, тебя тут по-всякому обзывали, – говорит мальчик.

Все хохочут.

– Вы что, забыли о Боге? – спрашивает Ной.

К Ною выходит красивая хрупкая женщина с вьющимися волосами:

– Оглянись, старик. Видать, это Бог забыл о тебе.

– Неправда, – с недовольством в голосе произносит Ной.

– Бог вышвырнул Адама из рая за то, что тот съел яблоко. Так, по крайней мере, говорится в твоей сказке. Разве после этого в Него стоит верить?

Люди кивают и смеются еще сильнее.

Женщина трогает Ноя за руку.

– Плюнь ты на повеление этого дурня и возьми то, что дает тебе жизнь. – Она расстегивает тунику, ткань расходится в стороны, обнажая красивое, ладное тело. – Говорят, ты еще способен кое на что.

Ной стряхивает ее руку и делает шаг назад. Толпа с улюлюканьем показывает на его одежды, под которыми виден напрягшийся член.

– Перестаньте, – кричит на людей Ной. – Бог разгневался из-за вас. Он обрушит на вас потоки воды, и вы все утонете, и ваши родители и дети тоже утонут. Погибнет все живое.

– Даже птицы в небесах и рыбы в море? – спрашивает кто-то из толпы.

– Да, даже они! – кричит Ной.

Полуобнаженная блудница криво улыбается Ною:

– Как же рыба в море может утонуть? Она же и так под водой.

Ной пропускает ее слова мимо ушей.

– Вы все еще можете покаяться. Если пожелаете, на корабле найдется место.

– И сколько ты хочешь за него? – спрашивает согбенный старик, тело которого скрючено почти параллельно земле. – У меня много золота.

– Место на корабле не купишь за деньги, – отвечает Ной. – Туда могут войти только чистые сердцем.