Сегодня Ной всходит на вершину холма в поисках уединения. Ему хочется поговорить со Всемогущим, хотя он не возлагает особых надежд на то, что беседа состоится. Ной прекрасно знает: у Яхве Свои заботы.

– Ной.

Он останавливается так резко, что чуть не падает, и чувствует, как что-то давит внутри черепа. Ощущение пусть и не очень знакомое, но успокаивающее.

– Господи?..

– Я доволен тобой, сыновьями твоими и женами их.

Ной склоняет голову.

– Теперь осталось лишь одно дело.

У Ноя першит в горле от страха. Честно говоря, он полагал, что с делами покончено.

– Да, Господи.

Неужели в голосе Яхве прозвучало изумление?

– Не бойся, Ной. Это дело не из утомительных.

Ной не в силах сдержать вздоха.

– Внемли же повелению Моему. Скажи сынам своим и женам их, чтобы разошлись они по земле и, плодясь и размножаясь, вновь наполнили ее.

– И все? – спрашивает Ной.

– Все, – отвечает Господь.

«Мальчиков-то я знаю, от такого дела они не откажутся. Хотя, с другой стороны, жены…» – думает Ной.

– Все движущееся, все, что живет, – продолжает Господь, прерывая размышления Ноя, – будет вам в пищу. Но и вы будете пищей для каждой твари живой.

Ной не уверен, что правильно понял. Он щурится:

– Это…

– Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека: ибо созданы вы по образу и подобию Моему.

– Да, Господи. Только я не думаю, что кто-то будет лить кровь…

– Ужель тебе ведомо больше, чем Мне?

Ной замолкает.

– Поставлю завет Мой с вами, что не будет более истреблена всякая плоть водами потопа. Не прокляну Я более человека и дела его. Злы люди по природе своей, но не стану более истреблять их.

Ной лихорадочно думает, что ответить:

– Спасибо…

– Вот знамение, что всякий раз будет напоминать о Завете Моем.

Через весь небосклон протягивается такая яркая радуга, что у Ноя перехватывает дыхание. Выгнувшись от горизонта до горизонта, она гигантской призмой обрушивает на землю всю палитру цветов, окрашивая поля красным, берега речки желтым, фруктовые деревья сине-фиолетовым. Синеет даже тень, которую отбрасывает Ной. Он пытается что-то сказать, но слова застревают в горле. Потом Господь исчезает из головы Ноя, и он снова остается в одиночестве.

Он медленно спускается с холма и встречает Беру с козами. В этот год козы принесли на удивление много потомства – в стаде две дюжины козлят. Бера прижимает к груди ребенка и говорит свекру:

– Никогда не видала таких красок.

– Чего? А, да, миленько, – соглашается Ной.

– Сим бы сказал, что радуга – знак.

– Да ну? – Ной глядит вверх, но радуга постепенно меркнет. – Ему видней.

Бера поднимает брови, но не продолжает разговор.

Когда Ной возвращается домой, радуга уже почти исчезла. Пора к столу. Все говорят о радуге.

– Радуга означает, что Яхве доволен нами, – заявляет Сим.

– Правда? – как обычно, едко спрашивает Хам. Он улыбается и щекочет пальцем животик Ханаана.

– Я думаю, Яхве хочет донести до нас кое-что еще, – тихо произносит Яфет. Он делает глоток вина, которое стал готовить в прошлом году из виноградного сока, и морщится: – Слишком кислое. Короче говоря, мне кажется, Он хочет сказать, что дело не закончено.

Сим садится прямо:

– С чего ты взял?

– Это же просто, Сим. Ты же мастак в знаках, знамениях и предвестиях. Ты должен признать, что они обычно являются до, а не после чего-то ужасного.

– Предупреждения, – говорит Хам.

Яфет делает неопределенный жест искалеченной рукой:

– Именно.

Все смотрят на Ноя и отводят взгляд. Он молчит. Они пьют розоватое вино первого урожая, оно кислое, в желудках становится неспокойно. Яфет принялся за виноделие с не свойственной ему энергией. Все пьют вино с удовольствием, подсластив его медом, – все, за исключением Ноя. Ему нравится и без меда. Он опрокидывает чашку за чашкой.

Все с недоумением смотрят, как Ной пьет. Он что-то празднует? Если да, то такое они видят впервые. Нельзя сказать наверняка, пьян он или нет. Его щеки покрываются легким румянцем, а руки начинают чуть-чуть дрожать. Он не становится буйным, излишне общительным, мрачным, грубым, агрессивным или замкнутым. Не становится слезливым. Он остается самим собой, хотя, возможно, уделяет домочадцам внимания меньше, чем обычно.