– Прости меня, Господи, – тихо произносит он. – Корабль, что строим по велению Твоему, несовершенен, но я делаю, что могу.

Тучи сгущаются, по шее пробегает судорога. Болят спина, правая ступня и коренные зубы слева. В последнее время его мучают запоры, он стал забывчив. Время будет, он еще успеет обратиться к Господу со словами благодарности. Ной на это надеется. Сейчас он посылает Беру отрезать у лошадей хвосты – из них сделают кисти, и приказывает Мирн поддерживать огонь, чтобы смола не застыла. После этого все принимаются смолить внутреннюю часть корабля. Они работают практически в кромешной тьме, тонкие лучики света едва просачиваются сквозь трещины и щели, но именно от трещин и щелей и нужно избавиться. Время от времени, словно новорожденные щенки, словно цыплята из яйца, они выкарабкиваются наружу, чтобы сменить кисти и сделать глоток свежего воздуха. Хам молчит как рыба.

Невероятно тяжелая работа. Жар внутри корабля иссушает их, словно они куски мяса в коптильне. Ближе к вечеру Хам бросает кисть и объявляет:

– Внутри готово. Пора выходить.

– Мы почти закончили, – возражает Ной и выходит вслед за Хамом. От яркого света Ной часто моргает.

– Мы почти закончили внутри, – поправляет его Хам. – Надо смолить еще и снаружи. Значит, придется ждать пару дней.

Ной бросает быстрый взгляд на небо:

– Ни к чему испытывать судьбу.

– Думаешь, твой Бог утопит нас сейчас, когда почти все готово?

– Не богохульствуй, – предупреждает Ной. – Это и твой Бог.

– Просто спросил.

– Давай просмолим прямо сейчас, – волнуясь, предлагает Сим. – Тогда и дело с концом.

– Сначала внутри должна просохнуть смола, – вздыхает Хам.

Воцаряется молчание.

– А мы пока подумаем, как расставить груз.

– Расставить? – переспрашивает Сим. Он быстро переводит взгляд на Ноя, который по-стариковски облизывает губу, стараясь осмыслить слова Хама.

– Да, Господи Боже! – восклицает Хам и устремляется к дому. За ним бежит Яфет, который, похоже, только рад бросить работу. Сим с виноватым видом пожимает плечами и говорит Ною:

– Отец, наверное, он прав. Как-никак ты его сделал начальником.

Собрав остатки достоинства, Ной кивает:

– Конечно. Он прав, нам надо поговорить про это… ну…

– Груз?

Ной утвердительно ворчит. Честно говоря, всерьез он о грузе не думал, но никогда этого не признает.

Через четыре дня все небо уже затянуто тучами.

Ной собирает домочадцев на разговор.

– Я долго думал о том, как разместить животных на корабле. Предлагаю следовать естественному порядку, установленному Богом. Люди созданы по образу и подобию Божьему, и, значит, мы займем верхнюю палубу вместе с обезьянами и прочими двуногими тварями. Под нами, на средней палубе, будут животные с четырьмя ногами. Черви и змеи, насекомые и прочие многоногие и безногие гады будут жить в самом низу.

– Ладно, решено, – пожимает плечами Яфет.

Сим хмурится, но поднимает голос Хам:

– Это нелепо. Взять, к примеру, этих здоровенных чудищ. Как их там? Слоны? Гиппопотамы? На средней палубе их селить нельзя. У нас корабль неустойчивый, а если еще их посадить на средней палубе – будет куда как хуже.

– Ясно, – моргает Ной.

Повисает неловкое молчание, точно все ждут, что решение придет само. Сим пихает уставившуюся в пол жену:

– А ты как думаешь, Бера? Это ты их привезла. Как бы ты их расселила?

Она растерянно моргает, словно ее оторвали от глубоких размышлений:

– Чего? Ну, думаю, по цвету. Коричневые и серые внизу, желтые и оранжевые посередине, черные и белые сверху. Красные спереди, а синие сзади. Есть у нас кто-нибудь синий?

Все пытаются вспомнить, есть ли среди животных кто-то синий, но это никому не удается.

– Или, – продолжает Бера, – если хотите, можно расселить их по цвету, как я уже сказала, но в обратном порядке.

Ной смотрит на нее с открытым ртом, будто ему кажется, что она помешалась.

– А как же птицы? Прикажешь их селить вместе с дикими оранжевыми кошками и оранжевыми змеями?

– И оранжевыми обезьянами, па, – хохочет Яфет, – и оранжевыми бабочками.

– Вы спросили, – пожимает плечами Бера, – я ответила.

– Как всегда, сестрица, предложение интересное, – доносится из-за окна мелодичный голос, – только вряд ли осуществимое.

Наступает хаос, но не бесплотный и пустой, а наполненный движением. Хам на пороге, Илия в его объятиях. Яфет смеется, Мирн что-то весело щебечет, жена Ноя кидается за хлебом и мясом. Непонятно как забредшая в дом овца путается у всех под ногами и блеет.

– Отче, выходи на улицу, – громко зовет Хам; его голос, подобно удару молота, перекрывает общее веселье. – Наша задача усложнилась.

Илия привезла много животных, и они мне не нравятся. Большие, мохнатые, злобные и неинтересные. Лисы и волки, большерогие олени и медведи. Медведи самые разные: черные, бурые, желто-белые, и все постоянно в дурном расположении. Ну и ну.

Люди, что пришли с Илией, совсем как животные. Страшные, дикие и жестокие. Правда, они останутся ненадолго, что меня очень радует. На следующее утро Илия отпускает их, приказывает им уйти. Похоже, они только рады.