– Ненавидеть кого-то – все равно, что самому принимать яд и ждать, когда тот человек умрет.

– Спасибо, отец Барбаро, – съязвила я. – Оставь свою проповедь для тех, кому она интересна. Тебе легко говорить «что было, то прошло и быльем поросло». Тебя там не было. Ты никогда не видел, что он сотворил с той девушкой.

«Или с этой», – подумала я, но никогда не произнесла бы вслух.

– Ты не его наказываешь, Елена. Ты себя наказываешь.

Я промолчала. Не хотела ступать на этот путь даже мысленно. И уж определенно не собиралась прощать Беннета Уокера за его грехи. Зачем мне это? Зачем это кому-то? Почему кто-то должен это делать?

Барбаро тронул мое плечо.

– Не хочу видеть, как ты грустишь над тем, чего не в силах изменить, Елена.

– Но именно из-за таких вещей нужно переживать, Хуан, – настаивала я. – Ты хочешь его простить потому, что это просто удобнее? Система дала сбой. Ну да ладно. Я ничего не могу с этим поделать, так почему бы не притвориться, что он никогда не издевался над женщиной, пока собирался на мне жениться, а потом ожидал, что я буду ради него лжесвидетельствовать.

– Я ничего не понимаю, – недоумевала я. – Не понимаю, как ты можешь думать, что все в порядке. Это ненормально.

Барбаро отвел взгляд и вздохнул.

– Если ты не можешь этого увидеть, что мне о тебе думать? – спросила я. – Ты попросту закрываешь глаза на все неприятное? В ночь убийства Ирины ты также отвел глаза? Кто-то увлекся, девушка мертва, жаль, конечно, но уже ничего не поделать. Так продолжим веселье.

– Как ты можешь так обо мне думать? – потребовал он.

– А почему не могу? – задала я встречный вопрос. – Мы знакомы двадцать четыре часа. Я встретила тебя, потому что убили девушку. Откуда мне знать, что не ты это сделал?

– Я говорил тебе, что это не я.

Я рассмеялась:

– О, и никто никогда мне не лгал, поэтому я должна просто взять и принять твое заявление за чистую монету.

– Ты никому не веришь, Елена?

– Нет. Не верю, – честно призналась я. – Не знаю ни одного человека, который не солгал бы ради достижения собственных целей, сложись такая ситуация.

– Очень печально, – заметил он ханжески. – Сочувствую тебе.

– Я тебя умоляю, – отмахнулась я. – Ты занят в конном деле, водишься с этой компанией несметно богатых, пресыщенных, испорченных, аморальных, жаждущих власти. Жизнь – это игра с высокими ставками, в которой все средства хороши. Если только ты не Форест Гамп поло-мира, то прекрасно знаешь, что как минимум полдюжины человек перед обедом тебе солгали.

Барбаро смотрел на тротуар, уперев руки в бедра. Казалось, ему больше нечего было сказать, или же он прикидывает, как направить сложившуюся ситуацию в нужное русло.

– Я еду домой, – заявила я и начала от него отворачиваться.

– Нет. Елена, не надо. – Он мягко обхватил мою руку выше локтя. – Не уходи. Прошу.

– Ты же не думаешь, что я собираюсь туда вернуться.

– Нет. Позволь мне отвезти тебя куда-нибудь поужинать, – упрашивал он, стоя слишком близко. – В какое-нибудь тихое место. Только мы вдвоем.

Мои инстинкты встали по стойке смирно. Должно быть, через прикосновение Барбаро почувствовал мое напряжение, но времени, чтобы как-то отреагировать, у него не было.

– Какая-то проблема?

Лэндри. Чувство вины захлестнуло меня холодной волной еще до того, как я узнала его голос. Я понимала, для него все выглядело тем, чем в точности и было: интимным разговором между его бывшей любовницей и самым завидным, горячим поло-игроком в округе.

– Нет. Все в порядке,- отозвалась я. – Детектив Лэндри, это Хуан Барба…

– Мы встречались, – оборвал меня Лэндри с некой неприязнью, что подразумевало: он не впечатлен. – Убери руку, леди…

– Леди не возражает, – заявил Барбаро.

– Это так? – осведомился Лэндри.

Я обернулась к нему, позабыв о своем виде.

Его глаза округлились.

– Это он с тобой сделал? – потребовал ответа Джеймс, тыча пальцем в Барбаро.

Лэндри не услышал бы меня, даже если бы я попыталась ответить. Он уже повернулся к Барбаро как готовый к нападению пес.

– Это ты с ней сотворил?

Барбаро сделал солидный шаг назад и вскинул руки.

– Нет!

Его Лэндри тоже не слышал. Он продолжил агрессивно наступать.

– Не знаю, что делают там, откуда ты притащился, Пако, но если ударишь женщину здесь, мы бросим твою задницу за решетку.

– Лэндри, – позвала я, думая, что могла бы ударить его чем-то, чтобы вернуть из красной зоны. – Лэндри! Детектив Лэндри!

Наконец он на меня посмотрел.

– Я упала, – объяснила я. – Если какой-то парень такое со мной сотворит, думаешь, он останется в живых, чтобы рассказать сказку?