Лэндри не хотел мне верить. Он хотел ударить Барбаро рукояткой пистолета. Он жестко посмотрел на меня, и я солгала ему в лицо:

– Никто не причинил мне боли.

Его взгляд переходил с меня на Барбаро и обратно, он не верил никому из нас.

– Никто меня не бил.

Лэндри бросил на меня взгляд копа. Он был зол. Я чувствовала, как от него пар валит. Если он решил поверить, что Барбаро на меня не нападал, то должен вернуться к первоначальному вопросу: почему испанец держал меня за руку, и я не возражала. Как ни крути, выйти сухой из воды не получалось.

– Мне надо переговорить с вами, мисс Эстес, – сообщил он. – Об убийстве вашего конюха.

– Елена? – спросил Барбаро. – Хочешь, я останусь с тобой?

– Нет. Спасибо, Хуан. Все нормально.

Тот хмуро глянул на Лэндри. Лэндри ответил ему свирепым взглядом.

Мужчины.

Я начала отступать к тротуару.

– Предполагаю, вы хотите поговорить со мной в частном порядке, детектив Лэндри.

Он не ответил, но прервал зрительный контакт с Барбаро и последовал за мной.

– Никакой примеси тестостерона в ночном воздухе, – проговорила я.

– Думаешь, это смешно? – ощетинился Лэндри.

– Я не знаю, что «это».

– Какого черта ты делаешь? – требовательно спросил он, останавливая меня за руку.

Я посмотрела на то место, где он ее сжал.

– Держи руки подальше от леди, детектив.

Он отпустил, но не извинился. Такое понятие ему неведомо.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Беседовала со знакомым.

– Знакомым? С каких пор?

– С тех, что это не твое чертово дело.

– Это мое дело, если длится больше двух дней.

Я буквально задохнулась от возмущения, замечание было подлым приемом.

– Почему бы просто не назвать меня шлюхой в лицо? – предложила я. – Два дня назад ты думал, что мы должны вмести идти по жизни. Сейчас полагаешь, что я все это время путалась с игроком в поло на стороне. Какой же ты козел.

– Я это уже вчера от тебя слышал.

– О? С тех пор что-то изменилось?

Он начал было говорить, но осекся, отступил и предпринял еще одну попытку.

Я просто смотрела на него и качала головой.

– Я не хочу, чтобы ты водилась с этой компанией, Елена, – признался Лэндри. – Это небезопасно.

– Учитывая, что ты только что обо мне сказал, какая тебе разница? – поинтересовалась я. – Почему бы просто не оставить меня в покое? Я знаю, что делаю.

– Не важно. Их много, ты одна.

– Думаешь, они собираются утащить меня как стая шакалов? – осведомилась я. Не то чтобы эта мысль меня не посещала, когда Барбаро звал в одиночку с ним куда-нибудь отправиться. – Знаешь что-то, чего не знаю я?

– Я много чего знаю, – уклончиво ответил Лэндри.

Я заглянула за его плечо. Испанец торчал у входа, наблюдая и ожидая. Он не мог нас слышать, но я уверена, прочитал по языку наших тел, что мы с Лэндри кто угодно, но не друзья. Хорошо. Я не хотела, чтобы алиби-клуб думал, будто я все еще работаю на офис шерифа; то, что они обо мне узнали и так достаточно плохо.

– Да ну? – спросила я Лэндри. – Знаешь, что эти ребята друг за друга горой в любой ситуации? Знаешь, что их попойки обычно заканчиваются без одежды, и – между прочим, это я не по личному опыту говорю – проходят настолько жестко, что ты даже представить себе не можешь. Знаешь, что они называют себя алиби-клубом?

– Алиби-клубом?

Очко в мою пользу. Лэндри не знал. Мне удалось его обскакать. У меня все еще сохранилась эта жилка: взять дело в свои руки, найти доказательства раньше остальных. Однажды коп…

Я снова глянула мимо Лэндри, Барбаро как раз вернулся в здание.

– Кто тебе рассказал?

– Лизбет Перкинс. Той ночью в «Игроках» она поругалась с Ириной, потому что не хотела, чтобы та осталась веселиться дальше.

– Но Маркова не послушалась, – пробормотал Лэндри.

Он отвернулся, размышляя, перекладывая в голове кусочки головоломки. Эти внешние признаки мне знакомы.

– Что тебе известно? – спросила я.

Лэндри не ответил.

– Что тебе известно? – Я повторила вопрос, понимая, что он не собирается мне ничего рассказывать. «Вскрытие», – подумала я.

– Ты знаешь, что с ней произошло, – предположила я. – Знаешь, как она умерла, что с ней сделал убийца. Тебе известно был ли там один убийца или больше.

Лэндри молчал.

– Она была моей подругой, Лэндри.

Он состроил гримасу.

– Не называй ее своей подругой. Ты только и делала, что жаловалась на ее отношение.