– Ты что больной?

…хотя, если она тяжелая, то за волосы и волоком. Вот кем-кем, а больным его точно не называли до сегодняшнего дня. Это название больше присуще братцу, медленно сходящему с ума.

– Нет, вполне себе здоровый, разве не видно?

– А что тогда пристал, если не больной?

Хмурая складка появилась у девушки на лбу, отчего показалось, что она сейчас заплачет. Но эта дива видимо так злилась. Снова потроша сумку, принялась искать в ней что-то.

Лифт тоненько звякнул и остановился, створки медленно открылись. И на пару воззрились задумчивые глаза усатого седого дяденьки, который отчего-то оглядел взъерошенную девушку, с чуть сползшим платьем, меня, забывшего заправить белую рубашку, отчего она топорщилась, казалась ужасно мятой и с легким шухером на голове от раннего незапланированного подъема. Девушка тоже подняла голову от увлекательного занятия, посмотрела на смеющегося меня с легкой оценкой, потом на опешившего дяденьку, потом снова на меня, на себя. И хмуро покраснев, покинула лифт. Я последовал за ней, под хмурым проницательным взглядом дяденьки, заправляя рубашку в штаны и поправляя галстук. У входа она снова остановилась, заставляя окружающих нервно фыркать и обходить ее по кругу. А она все продолжала что-то искать в своей явно дорогой сумочке. Интересно…

– Девушка, вы что-то потеряли? – вновь пристал я к ней.

Она только зло покосилась на надоедливого меня и опять уткнулась в сумочку.

– Вы произвели фурор на того замечательного старичка.

– Вы тоже. – Она явно не умела проигрывать и имела острый язычок, постоянно плюющий гадостями.

– Так, что же вы ищете? – я подошел ближе, рассматривая ее, наклоняясь к сумочке, чтобы она почувствовала дыхание. Такому приему я научился у милого сумасшедшего братишки. Эффект вообще-то всегда был одним и тем же – испуганные глаза, учащенное дыхание, как добыча попавшаяся в лапы голодному зверю. Но…эта девушка была одним большим НО! Она аж вздрогнула, почувствовав меня слишком близко, резко подняла голову, чуть не ударившись о мой лоб и отступила.

Я опешил. Нет, я ОПЕШИЛ. Такая реакция – это странно. Такую реакцию я видела только у одного человека… Нет, такого не может быть! Я просто себе накручиваю.

– Ну, после всего, что между нами было, я должен подбросить тебя до цели, то есть, куда тебе нужно?

– Твоя галантность и напор – пугают. Ты, случаем, не маньяк? – она даже слушать моего ответа не желала, просто взяла и вышла из дорого обставленного холла с шикарной хрустальной люстрой на потолке, радующей глаз дороговизной и уютным блеском отражающей поверхности.

Я поспешил следом. Такие дамы не могут не заинтриговать мужского сердца. И не зря. Девочка подошла к так приглянувшемуся мне автомобилю, который я заметил еще вчера на парковке. Белая Мазерати Gran Turismo. Красивая девочка, великолепный звереныш. Остановившись на ступенях, засунул руки в карманы и решил понаблюдать как эта девочка будет выезжать. Люблю наблюдать за движением прекрасных зверей, особенно когда они переделаны в железный вариант. Но девушка в машину садиться не спешили, наоборот, обошла ее по кругу, как мелкий воришка, заглянула в окно и оперевшись локтями о машину, задумалась. Не знаю, о чем думала эта малышка, но явно не обо мне.

Внезапно из-за отеля показался мелкий парнишка в форме рабочего гостиницы с ярким ее названием почти во всю спину. Обычно так одевают своих работников какие-нибудь пиццерии. Но и гостиницы не гнушались саморекламой, даже такие люксовые.

Он медленно подошел к белокурой мученице и что-то ей сказав, отдал ключи. Она на его слова лишь молчала, видимо переваривая услышанное и смиряясь с мыслями. Секунда и она уже за рулем. Белая девочка в белой девочке. Мужчина проводил двух красавиц взглядом и поспешил к своему автомобилю. У него еще куча дел, а он занимается какой-то ерундой. Былой спокойный ход мыслей опять нарушился волнением за брата и твердой уверенностью, что самое близкое ему существо – абсолютно ненормально. Может, стоит потратить немного денег на хорошего психиатра?

Его милый глазу JAGUAR XF заурчал, радуя хозяина, возвращая ему былое спокойствие и некое напыление роскоши.

– Ну, что брат, рассказывай. Что у тебя тут произошло с очередной глупой красоткой? – братская лачуга ему нравилась, даже уют, который так бережливо охраняла пожилая домоправительница Айса, приходился по душе.

– Я ее топил… - Айс сидел на полу, откинув темную светлую макушку на седушку дорогого кожаного дивана. Глаза полузакрыты, губы сжаты в линию, тело расслаблено.

– То есть? – конечно, я напрягся. Мысль, что мой собственный брат может кого-то убить в приступе непонятно откуда взявшейся агрессии – пугала и неотступно следовала по пятам с самого первого его срыва. Я сидел напротив него, закинув ногу на ногу, расслабив галстук и сложив руки так, как обычно складывают богатые люди на собраниях при проверке работы кампании. Своей кампании у меня пока нет, но жесты уже имеются, мало ли…вдруг, папочка отбросит копыта раньше, чем сам того желает.

– Обычно, - Айс, будто решив спрятаться, закрыл лицо руками и сжался, - я держал ее лицо в наполненной ванной, топил. А затем отпускал, но она смотрела на меня своими щенячьими глазами, умоляла сделать что-то, но я не мог понять, что! Она молила и молила, а я чувствовал себя ничтожеством, мусором, неспособным понять, что же твориться в ее глазах. И эти глаза, эти ощущения, мысли – все напомнило ее, эту суку, тварь, любимую… И я снова топил мотылька, снова заставлял ее себя бояться, не желать…

– Что было потом?

– Я одумался,…понял, что все это бесполезно, бессмысленно. Моя жизнь – бессмысленна, как и ее. Я понял, что пустота…нет, нет… Она растет, растет, расширяясь в геометрической прогрессии, хотя раньше ее там не было, что эта пустота скоро поглотит меня. – Он засмеялся, как сумасшедший, который абсолютно не понимает, что происходит вокруг, которому смешно просто потому что смешно и никак иначе. Интересно, он воображает себя кем-нибудь? Наполеон? Цезарь? Может быть, бойцом на войне?