Я смотрел на него, смотрел. А он смеялся. И мне вдруг стало больно, больно настолько, что я захотел его обнять. Но это ему бы не помогло, наоборот, разъярило так, что привести в равновесие этого человека смогли бы только люди в белых халатах. Странно, да? У человека все есть – машина, работа, заботливый брат ( это я), куча денег, дом, папаша, боготворящий своих отпрысков. И тут случается что-то, что не может поддаться никакому нормальному объяснению. Его будто ломает изнутри, и все…нет больше того улыбчивого парня, нет его добрых шуток, нет игры жизни в глазах, лишь мука…

– Айс, заканчивай ржать. Что было дальше?

Он замолчал…так резко, что тишина оглушила. Потер виски, уткнулся лбом в колени и свесил с них руки. Напрягся.

– Она переоделась. Я дал ей свою рубашку. Платье-то промокло. Интересно, она в нем мылась? Неважно. А потом она упала. Представляешь, прямо мне в ноги. Начала молить о чем-то… я не слышал. Я стоял у окна и смотрел в него, смотрел… А потом была ночь. Она так часто дышала. Меня это бесило, меня вообще все в ней бесило. Ее смех, тупая улыбка, движения, желание обладать…. – на последних словах я напрягся, потому что руки брата незаметно сжались в кулаки. Он замолчал. Но видимо справившись с нахлынувшей лавой гнева продолжил. – Я боялся, что задушу ее подушкой, если проведу всю ночь с ней в одной комнате. Ха, - он улыбнулся. – Знаешь, я ведь ушел в другую комнату. Да, точно. Включил музыку, чтобы забыться. Она грохала на весь дом. И тогда я уснул. Понимаешь, наконец-то, уснул. Заботы отошли на второй план, явь стала сном. Я ощутил это, как ощущал ее касания, когда она терлась носом о мою спину. Это было мерзко.

– Что было дальше? – этот разговор повторялся каждый раз, как братец ему звонил и говорил, что очередная девчонка пропала из его постели. И Флам даже не раздумывая, всегда бежал другу на помощь. Да, они были друзьями. Всегда все рассказывали друг другу, всегда помогали, если это требовалось. Проблем с Айсом, конечно, было больше. Но и Флам никогда не отличался примерным поведением. Девушки тоже бежали от него, но было у братьев одно отличие. Его девушки, девушки Флама никогда не обнаруживались полицией мертвыми после проведенной с ним ночи.

– Не знаю. Я проснулся, а ее нет. Испарилась, исчезла, помахала крылышками и улетела.

Молчание установилось на целых пять минут. Затем зазвенел телефон.

– Флам, у нас проблемы. – Послышался недовольный голос из динамика.

– Нашли?

– Да. Она сбросилась с крыши какого-то небоскреба.

– Иии?

– На ней была рубашка твоего братца. Мы не успели ее стащить…

– Черт!! – я резко сбросил трубку и принялся ходить взад-вперед перед сжавшимся Айсом. Он молчал, верно боясь услышать подтверждение своим опасениям.

– Черт! Черт! Черт! – я вновь не смог сдержать гнева. – Ты ходил в этой рубашке? Ты ее надевал?

Брат молчал. Резво приблизившись, я сел перед ним на колени и, взяв его за грудки, зашипел:

– Не смей! Слышишь, не смей думать! Выключи эту свою способность! И ответь на мой гребаный вопрос: ты ее носил?

Айс поднял на меня свои голубые-голубые глазенки и там посмотрел, что весь гнев, сжимающий мое сердце, вдруг пропал, схлынул, как прилив, оставив лишь неприятное послечувствие. Я опустил одну руку, а второй, сжав белобрысый затылок брата, прижался своим лбом к его, на секунду прикрыв глаза.

– Все будет хорошо, брат. Все будет хорошо. – Его на миг передернуло, и Флам поспешил отстраниться.

– Я не носил ту рубашку. Ее привезла новая подружка отца. Противно было надевать.

И тут я улыбнулся, потому что на миг в братских, таких любимых им глазах появился привычный озорной огонек, бунт против отца и его нескончаемых пассий. В детстве они всегда друг друга поддерживали, неважно в чем, самое главное вместе. Что было клеем в их отношениях? Боль. Она появилась после смерти матери, долго болевшей раком. Это было жуткое зрелище для детских глаз. А потому стало гвоздем между ними. И этот гвоздь со временем не ржавел, наоборот, будто бы рос и рос и рос, набирая силу и прибивая насмерть братьев друг к другу. Бабушка, тогда еще живая, лишь улыбалась да плакала, глядя как старший Флам идет отбивать маленького Айсика у дворовых мальчишек. Айсик всегда был беспомощным. Может, на него так действовало отсутствие материнской любви и заботы, может, отсутствие и второго родителя. Может, бабуля со своей неуемной радостью так подействовала на маленького мальчишку с белоснежными волосами и ангельскими голубыми глазами, но он никому не хамил, всех любил и одновременно боялся. Не хамил, не ругался, не огрызался и не дерзил. Просто рос, мужал и привлекал неуемное женское любопытство.

– Айсик, ну что мне с тобой делать? – Флам, будто захмелел от детских воспоминаний, так нещадно обрушившихся ему на голову. Он набрал новый номер, не спуская глаз с брата, выглядевшего, как побитая грубым дядечкой дворняжка.

– Да.

– Серый, сделай все по-быстрому. И главное, не допусти допроса.

– Я постараюсь, Флам. Вот только…ты уверен, что твой братишка не виновен?

– Абсолютно. Будь на связи.

Мужчина откинул непослушные темные пряди с лица и откинулся на спинку кресла, в которое сел сразу после телефонного разговора. Рядом с братом он всегда чувствовал себя дома. И это чувство ему нравилось.

В скором времени, по пентхаусу разлился приятный запах свежеприготовленной еды. Милая- милая старушка. Она всегда знала, как порадовать двух так полюбившихся ей мальчиков. Чудо, а не домоправительница.

****

– Кать, - подруга помахал мне рукой из-за столика в ВИП ложе и продолжила свое кофепитие.

Я уселась напротив и заказала услужливой официантке черный чай с лимоном и сладенького. Мозг оказывался работать. Все-таки ночка была еще та.

– Как ты? – подруга смотрела на меня своими светло-зелеными глазами, пытаясь спрятаться в них так и рвущуюся смешинку. Я фыркнула. А через пару секунд и сама засмеялась.