– Он что, здесь? – подняв глаза на нее, я пискнула.

Лера покачала головой:

– Я пыталась тебе сказать, а ты как болванчик заладила.

Затем подруга отпустила меня, отходя в сторону, и я увидела стоящего у косяка двери Адама. Он выглядел крайне грустным и усталым, но даже это не могло затмить его красоту.

– Я у себя, - Лера, махнув рукой, удалилась к себе в комнату.

Черт. Я почувствовала себя такой идиоткой, что просто хотелось бы провалиться в Ад прямо сейчас.

– Боже, - лишь выдавила я. – Прости за это…

Я скинула куртку и повесила ее в шкаф, параллельно смотрясь в зеркало. Я выглядела как панда – с огромными кругами под глазами и дорожками туши на щеках. Позорище.

Скинуть ботинки я не успела. Адам оказался ближе, чем я думала, и он наклонился вниз, расстегивая замок на левом сникерсе. Вытащив мою ногу, он осторожно поставил ее на ковер и принялся за вторую. Когда обувь была снята, он распрямился и притянул меня к себе, зажимая в крепких объятиях.

– Я приехал, как только смог. И Лера мне все рассказала. Прости, милая моя, это я виноват.

Боже, да разве может быть человек воспитаннее его?!

– Нет, - уткнувшись носом в его шею, ответила я. – Это я, наивная и глупая, разнылась. Не обращай внимания, просто… сегодня неудачный день…

И месяц, и год, и вся жизнь.

Он легко поднял меня, отрывая от пола, и занес в гостиную, укладывая на диван. Затем ушел в ванную и вернулся через пару секунд с салфетками, намоченными водой. Медленно, словно боясь меня тронуть, он стал стирать разводы туши и слез с моих щек. Мы оба молчали, лишь я тоненько всхлипывала и никак не могла взять себя в руки. Когда он закончил, то накрыл меня пледом, подоткнув его по мне и присел на край, положив руку на мои ноги.

– Это не ты наивная и глупая, а я. Я должен был понимать, что врываюсь в твою жизнь совершенно внезапно и опрометчиво. У тебя есть друзья и свои правила, свои интересы. А я думал, что, приехав к тебе в любое время, увижу тебя дома в уютном кресле. К сегодняшнему я не был готов, и это вернуло меня с небес на землю. Ты не давала мне никаких обещаний, да и я в общем-то тоже. Это так глупо с моей стороны и так эгоистично, Регина. Прости пожалуйста.

Я всхлипнула, кивнув:

– И ты прости за то, что увидел сегодня… Я… в общем-то я не хотела всего этого говорить.

Тут он улыбнулся грустной улыбкой, от которой у меня сердце сжалось.

– Хотела. Ты ведь не знала, что я здесь.

Еще и умный, ты погляди-ка. Хорошенько же их там в Сорбонне учат!

Я на это ничего не ответила, понимая, что отрицать было бы глупо.

– Просить у тебя не видеться с ним было бы верхом неприличия, тем более, он твой друг, вы близки… но мне кажется, что если бы я услышал любое мужское имя рядом с твоим, то чувствовал себя бы так же, как сегодня. И мне это не нравится, для заметки.

Сердце пропустило пару ударов. Это он так намекнул, что ревнует?

Тем не менее, он продолжил:

– Я решил, что ты моя. И если честно, не хочу думать по-другому, - помолчав, он добавил: - Ты влюбилась в меня?

Я посмотрела в эти небесные глаза, на тени, которые отбрасывали ресницы на его щеки. Я видела, что ему действительно важно знать правду. Но знала ли эту правду я? Да, я сказала Лере, что влюбилась, но так ли это? Я знакома с ним несколько дней, и совершенно ничего о нем не знаю. Лишь как его зовут и где он учится. Несколько общих фактов о семье… и на этом все. Но то, что я испытывала, находясь рядом с ним, не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытывала при других парнях.

Я вся дрожала, дрожала от одного его взгляда, мимолетной улыбки или прикосновения. Это не объясняется никак, кроме…

– Да, - тихо ответила я, смотря прямо ему в глаза. Он убрал руки с моих ног, и я поджала их ближе к себе. Адам медленно кивнул, опуская взгляд на свои ноги, затем снова поднимая и смотря на меня.

– Да? – он задал вопрос, словно бы первый раз не расслышал.

– Да, - кивнула я, чуть усмехнувшись.

Он свел брови вместе, словно недоумевая. Затем подал мне руку, вставая. Я, ничего не понимая, взялась за нее, поднимаясь с дивана. И тут Адам резким рывком притянул меня к себе. Я столкнулась с его крепким телом и тут же оказалась в плену губ, захвативших меня так яростно и дико, что поначалу я испугалась. Но вся эта дикость была лишь наигранной – нежность его губ ее мигом прогнала, оставляя лишь мягкость и комфорт соприкосновения наших губ. Руки Адама запутались в моих волосах, а мои обвили его за шею.

Он углубил поцелуй, касаясь своим языком моего. Я не знаю, к чему бы это привело, не будь здесь Леры, но, похоже, Адам тоже об этом помнил, поэтому отстранился и посмотрел на меня потемневшими синими озерами:

– Я не буду делиться тобой ни с кем. Запомнишь это, моя милая, ладно?

Я задрожала. Это звучало так по-собственнически, так круто.

– Запомню.

***

Остаток ночи мы провели… разговаривая. Да, разговаривая.

Я рассказала ему почти всю свою подноготную, даже про сломанную коленку в третьем классе.