Шрифт:
Женя смог подняться на ноги, но его внимание привлекла старшая сестра.
– Лисс.
Наташа обернулась.
Алиса сделала пару шагов к нему и достала пистолет...
Наташа, как и остальные, ринулись вперед. Она два раза лихорадочно выстрелила - но не в подходящего Димитрия с Катариной и Дженсеном с Костей, а в стоящего рядом парня.
Наташа была ближе всех и загородила собой Женю. Кто-то бросился следом, но опоздал. Вот тут Алиса и выстрелила.
Наташа заметила за спиной сестры Розмари с Тайлером, они ринулись к Алисе, желая остановить.
– Неет, - крикнул Тайлер, сшибая ее с ног и падая с обрыва в море.
Наташа почувствовала удар, жжение в груди, а потом не было ничего, кроме боли - такой всепоглощающей и сильной, что она была почти за пределами осмысления.
Наташа почувствовала, что падает, и Женя подхватывает ее и кричит что-то - обращаясь не то к ней, не то еще к кому-то. Поднялась ужасная суматоха, и она не заметила, что происходило. Остались лишь она и боль, которую сознание пыталось отсечь. Вокруг, казалось, становилось все тише и тише. Женя сверху вниз смотрел на нее, и все кричали что-то, чего она не могла расслышать, - прекрасная, лучезарная, коронованная светом... однако со всех сторон к нему стягивалась тьма. И в этой тьме проступали лица...
Пистолет. В нее выстрелили из пистолета и тем более сестра. Это было почти смешно. "В меня выстрелила сестра", - думала Наташа. В тот момент она знала лишь, что умирает.
Перед глазами все туманилось, тьма.
Прямо перед тем, как свет окончательно угас, она увидела рядом с Женей лицо Димитрия и Алекса. Захотелось улыбнуться. Но он укусил свою руку и что-то делал. Она не могла понять что именно.
Лицо Жени блестело от слез. Наташа надеялась, что по ее лицу видно, как сильно он любит ее. С последней искрой, оставшейся в ее жизни, она попыталась сказать Алексу и Димитрию, кого любит на самом деле.
30глава. Упустившие детали.
Очнулась Наташа не в мире мертвых. И даже не в больнице и не в каком-нибудь другом медицинском учреждении - что, происходило не раз. Нет, она пришла в себя в огромной, роскошной спальне с золоченой мебелью. На небесах? Вряд ли - с ее-то поведением. На постели с балдахином лежало золотисто-красное стеганое бархатное одеяло, настолько толстое, что могло послужить матрасом. На маленьком столике у дальней стены мерцали свечи, наполняя комнату ароматом жасмина. Она понятия не имела, где и как оказалась здесь. Прокручивая в голове последние воспоминания о боли и тьме, она решила - хорошо уже, что вообще дышит.
– Спящая красавица проснулась.
Этот голос... этот удивительный голос, сладкий как мед. Он обволакивал ее, и с ним пришло понимание невероятного: "Я жива. Я жива. И Дойл здесь".
Видеть его она не могла, но почувствовала на своих губах улыбку.
– Ты моя сиделка?
Судя по звукам, он встал с кресла и подошел. Он сверху вниз смотрел на нее, широко улыбаясь - большая редкость для него. Наташа попыталась сесть, но он остановил ее.
– Нет-нет, ты должна лежать.
Боль в груди подтверждала, что он прав. Сознание прояснилось, однако силы к ней еще не вернулись. Она не знала, сколько времени прошло, но что-то подсказывало - тело выдержало нелегкую борьбу, не с охранниками, конечно, но с самим собой. Борьбу за ее выживание.
– Тогда подойди ближе, - попросила Эмми.
– Хочу видеть тебя.
Он задумался на мгновение и скинул туфли. Повернувшись на бок - что заставило ее поморщиться от боли - и слегка поерзав, она освободила место на краю постели. Он лег рядом, положив голову на ее подушку. Их лица разделяло всего несколько дюймов.
– Так лучше?
– спросил он.
– Гораздо.
Своими изящными длинными пальцами он отвел от ее лица волосы и погладил по щеке.
– Как ты?
– Есть хочу.
Он негромко рассмеялся и осторожно скользнул рукой по ее телу, остановившись на животе вроде, как обнял ее.
– Естественно. Пока им удавалось вливать в тебя только бульон. Ну и всякое внутривенное питание. Думаю, ты подсела на сахар.
Наташа сморщилась. Терпеть она не могла всякие иглы и трубки; хорошо, что, очнувшись, она ничего такого не увидела.
– Сколько я была без сознания?
– Несколько дней.
– Несколько дней...
– Она вздрогнула и подтянула одеяло - ей вдруг стало холодно.
– Я не должна была выжить.
Эти выстрелы... слишком сильные... слишком близко к сердцу. Или прямо в сердце? Она приложила руку к груди, не имея представления, куда именно попали пули. Болело все.
– О господи! Алекс, я его видела.
Перед глазами появился те моменты взрыва и после выстрела.
Дойл померк.
– Да, он вовремя вышел из шахты. Уж, слишком быстро может двигаться.
– Был?
– До нее не доходило. Как еще она могла выжить? На ум пришел удивительный ответ.
– Тогда... я видела, как он себя укусил! Признай, у меня не было шансов выжить!