– Ну, ты же такая душевная, тонко чувствующая натура… Ты ж поняла, что я тебе друг!
– он зыркнул на Иллая, - То есть будем… мы… хорошими друзьями, - и глупо заулыбался.

– Ясно. Что ничего не ясно, - буркнула не очень-то вежливо, - Я считаю, что вы должны мне объяснить, что происходит, иначе впредь я отказываюсь делать то, что вы от меня требуете, - совершила робкую попытку к бунту.

Неожиданно Иллай резко поднялся, так что звякнула посуда, и отступил назад, скрестив руки на груди.

– Вот именно! Это всё из-за того, что ты не делаешь, того, что тебе говорят! А только то, что сама чувствуешь правильным и верным, и совершенно не считаешься с обстоятельствами! – говорил он тихо, но отчего-то очень страшно.
– А представь себе, кто-то может знать больше, чем ты, и видеть дальше!

– Да, что с тобой такое? – я тряхнула головой, в безнадежной попытке вернуть трезвость рассудка, совершенно не понимая, что происходит.

– Твоя чудовищная самоуверенность всему виной! Вот в чём твоя проблема!

– Уверен, что моя? – сказала мрачно, в неприятном шоке.

Он что, так обиделся из-за того, что я обняла Радоглазика? Или я брежу? Что за странные предъявы? И всё это именно тогда, когда, я почти была готова броситься в его объятия. Или это из-за того, что у него кто-то там испарился? Вероятно, так и есть. Вот, ёлки! Я поморщилась. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. То смотрит на меня так, что заслоняет собою весь мир, то вдруг высказывает. А нас даже нельзя назвать друзьями! В отличие от Радоглаза, между прочим!

Я вздохнула. А как хотелось спать. Внезапный конфликт, совсем не вписывался в концепцию спокойной ночи. Если мы поссоримся, точно знаю, я просто не засну. В конце-концов, он же не виноват, что нравится мне.

Я отодвинула тарелку с остывшей едой и решительно встала, глядя хранителю в глаза. Мне опять отчётливо защекотало за ребрами.

– Я, честно, не знаю, что с тобой. Но так же честно хочу помочь, слышишь? – сказала чистую правду. Если смогу быть полезной в поисках его пропажи, почему бы не попытаться? Вдруг, мне, повезёт, раз уж я, кажется, оказалась классической дурой.

Краем глаза я видела, как Радоглаз вытекает из комнаты.

– Обещай всегда слушать, что я тебе говорю, - хранитель сделал шаг ко мне, и сердце застучало у меня в ушах, я сглотнула. Господи, как же это прекратить?
– И не исчезать, неважно с записками или без! Неважно, сплю я или нет! Обещай меня слушать, прошу, - последнюю фразу он произнес твёрдым, хоть и хриплым шёпотом, не сводя с меня напряженного взгляда.

Я, кажется, кивнула. Откровенно говоря, в это мгновение, опьяненная его неожиданной близостью, я была готова пообещать ему что угодно.

Он был совсем рядом и так хорош… Такими невероятными были его глаза, скользнувшие по моему лицу. Он коротко коснулся моего плеча и, примирительно улыбаясь, сказал:

– Пойдём, я отведу тебя спать, а то ты отключишься прямо здесь.

Мне хватило ума не оскорбиться, и он кивнул на дверь рядом.

В небольшой комнате стояли четыре деревянные кровати. Собственно в комнате почти ничего больше и не было, кроме пары вешалок и маленьких ламп на стенах. На дощатом полу пестрели весёлые лоскутные половички, совсем как в какой-нибудь деревне в центральной России. Разве что здесь на половичках были ещё рисунки – разноцветные петушки. Они же были и на плотных отрезах холста, служивших занавесками на маленьких квадратных окнах.

Я окинула комнату взглядом и вопросительно посмотрела на Иллая.

– Ночлег для хранителей и странников, и просто путешественников, – пояснил хранитель, - Бывает, не все успевают добраться сюда к закрытию проходов, и иногда остаются на ночь.

– М-м. У нас это хостел называется.

– Радоглаз для того тут и живёт, без него здесь было бы очень не просто, - юноша коротко улыбнулся.

– Ну да, я оценила. Так он – хозяин гостиницы, выходит?

– Нет-нет. Он – смотритель. Завтра увидишь. А сейчас – немедленно спать.

Я пропустила мимо ушей опять, было, мелькнувшую властную нотку. Сейчас его покровительственная забота была очень кстати. Мне бы следовало оказаться в кровати, причём немедленно. Иначе я рисковала уснуть стоя.

– Надо помочь Радоглазику убрать со стола, – попыталась воспротивиться потребностям организма. Вежливым быть приятно и полезно.

– Я же говорил, он тебе понравится, ты уже называешь его уменьшительным именем, - хранитель устало улыбнулся.

– Вот только не говори, что ты ревнуешь, - я скорчила забавную гримасу.