– Видишь, как хорошо, – сказал Максим. – Тебя посадят – ты тоже спрыгнешь!

– Типун тебе на язык, начальник! – возмутился Рудый.

– Ладно, шучу я так, – ответил Максим. – Ты просто так пришел или у тебя ко мне дело.

– Дело, начальник! – сказал Рудый. – Ты ведь теперь не начальник, а? Ты теперь – деловой, как и мы все. Значит, и у меня к тебе дельце найдется!

– Что за дельце? – осведомился Максим.

– Прибыльное дельце! – усмехнулся Рудый, обнажив кривые, желто-коричневые зубы. – Хочу тебя, начальник, просить об огромном одолжении. Московский поезд ведь в половину одиннадцатого приходит, так?

– Ага, – кивнул Максим.

– Ты ведь к этому времени уже устаешь? Ну, с восьми утра ведь работаешь? Спина болит, ноги затекли, а?

– Есть немного, – согласился Максим.

– Ну, так и иди на вокзал чай пить! – сказал Рудый – А на киоске бумажечку повесишь – буду через пятнадцать минут. Попил чаек – и опять иди на работу. И все.

– Ага, я понял, – усмехнулся Максим. – Я уйду, а ты в это время будешь здесь вместо меня торговать валютой?

– Соображаешь, начальник! – кивнул Рудый.

– Деньги будешь заламывать? – уточнил Максим.

– Приятно иметь дело с умным человеком, – Рудый подмигнул Максиму с видом заговорщика.

– И какая мне от этого радость? – поморщился Максим. – Я ведь с каждого московского поезда навар имею!

– И тут будешь иметь, – заверил его Рудый. – Десять долларов ты ведь не с каждого поезда зарабатываешь, ведь так? А я тебе за каждое твое чаепитие буду десяточку «отстегивать», независимо от того, «выгорело» что-то у меня, или нет.

Максим задумался.

К любым мошенникам он издавна испытывал брезгливое отвращение, но за годы милицейской службы привык считать, что «кидалы» – зло неизбежное, попадаются на их удочку только дураки, и вообще – без лоха и жизнь плоха. Наглая рожа Рудого не нравилась ему, и вообще, не хотелось мараться, участвуя в чем-то подобном, но, в конечном счете, он ведь пришел сюда за деньгами…

– Согласен, – сказал он Рудому. – Только деньги вперед за неделю сразу, иначе никакого договора нет!

– Идет, начальник!

– И полтинник за согласие прямо сейчас!

– Заметано! – сказал Рудый, и Максим тут же стал обладателем купюры в пятьдесят долларов.

На следующий день, за две минуты до прибытия московского поезда, Максим закрыл киоск и отправился в привокзальное кафе пить чай.

Тут же к киоску подошел Рудый, а за домом маячил, ожидая своего часа, напарник Рудого по прозвищу Мясник. Это был тот самый проспектовский боец, который много лет назад сильно пострадал от взрыва «чугунки». Но то было дело прошлое – Мясник давным-давно оправился от травм и вспоминал об этой неприятности, лишь когда созерцал огромные шрамы на обеих ногах.

Максим пил чай у окна и прекрасно видел, как к киоску подошла молодая женщина с сумками. Поставила сумки, растерянно уставилась на табличку: «Буду через пятнадцать минут». Тут к женщине подошел Рудый. Сердце Максима екнуло, но он приказал сердцу замолчать – в конечном счете, он уже сделал свой выбор. Максим прекрасно знал, как «работают» валютные «кидалы», и потому ему не надо было присутствовать рядом с киоском, чтобы знать, что там происходит.

– Закрыто, да? – участливо поинтересовался у женщины Рудый.

– Да, представьте себе, – расстроено сказала женщина. – Мне купоны нужны, даже за проезд в автобусе нечем заплатить, а тут…

– А я как раз за долларами пришел, – сказал Рудый. – Мне очень нужно, и – вот незадача! Слушайте, дамочка – у меня идея! Хотите поменяемся?! Прямо сейчас. Вот по этому курсу? – он кивнул на табличку на киоске, где был написан сегодняшний курс. – У вас сколько?

– Двести долларов, – неуверенно произнесла женщина.

Она слышала, что нельзя менять валюту на руках, но ведь перед ней был не меняла, а такой же гражданин, как она. Собрат по несчастью, можно сказать… Разве такой обманет?

– Мне, честно говоря, триста надо, – проворчал Рудый. – Ну ладно, вот вам ваши карбованцы, – он отсчитал пачку замасленных старых купюр. – Давайте свои доллары, я пересчитаю.

Считать было, в общем-то, нечего – женщина протянула Рудому две стодолларовые банкноты.

– Эй, вы что! – раздался голос сбоку. – Здесь менять нельзя!

На женщину и Рудого, кипя праведным гневом, налетел Мясник.

– Вы что? – еще раз прокричал он. – С ума посходили?! Вне киоска менять деньги нельзя – это подсудное дело! Видите – вон милицейский «Бобик» стоит?!

Он кивнул куда-то в сторону. Женщина испугано попятилась. Никакого «Бобика» она не увидела, но слова «подсудное дело» крепко засели у нее в мозгу.

– Нельзя так нельзя! – быстро сказал Рудый. – Давайте мои купоны, дамочка, а вот вам ваши доллары!

Женщина, все еще испугано озираясь по сторонам в поиске милиционеров, молча отдала Рудому пачку купонов, ватной рукой взяла две серо-зеленые купюры. В этот же момент Рудый побежал прочь. Мясник уже скрылся в здании вокзала. Женщина постояла несколько секунд. Милиции все-таки не было, и она вздохнула облегченно. Ничего, можно пройтись к другому обменному пункту, который рядом с кинотеатром!

Тут она посмотрела на доллары в своей руке и удивленно вскрикнула: вместо двух стодолларовых купюр она сжимала две бумажки по одному доллару.

В этот же день у Максима поменяли сразу две тысячи долларов, и он подумал, что легко сможет за неделю отработать те три сотни, которые должен отдавать Пеле. Поэтому он решил, что может позволить себе тратить чуть больше, чем привык. Вечером, закрыв киоск, он зашел в дорогущий, но с огромным выбором, гастроном «У вокзала», купил Вике любимый ею черный шоколад, Димке – яблоки, а Наташке – огромную, едва помещавшуюся в руке гроздь бананов, а также гранат – девочка была бледненькой, и ей было нужно есть фрукты, которые способствуют кроветворению. В дом Надежды он на этот раз зашел с видом победителя.

– Опа, Натка, смотри, что принес папка! – он торжественно положил бананы и гранат на стол.

– Ура, ура! – девочка запрыгала вокруг стола в предвкушении небывалого лакомства.

– Давай, бабушка почистит, – сказала Марья Филипповна и, взяв три банана, увела девочку на кухню.

– С первым заработком тебя, – сказала Надежда, но к банану не притронулась.

– Ага! – довольно сказал Максим. – Да ты ешь, на всех хватит! Я на хлебное место попал. Тебе деньги нужны?

– Нет, – сказала Надя. – Мне как раз выдали зарплату.

Надя торговала на базаре хот-догами. Работа эта ей не нравилась – зимой холодно, летом жарко, клиенты наглые, но там платили деньги, и она терпела.

– Да ладно! – великодушно сказал Максим, очищая банан для себя. – Много ли ты зарабатываешь? Ты говори, сколько и чего надо, я не хочу, чтобы дочь в чем-то нуждалась.

– Она нуждается в отце, – сказала Надя. – Или ты думаешь, что сможешь одними деньгами отдать ей все то, чего лишил?

У Максима тут же испортилось настроение.

– Скучный ты человек, Надежда, – сказал он. – Ну, скажи, что я должен сделать, чтобы ты перестала меня пилить?

Надя вздохнула.

– Да пожалуй, что ничего, – ответила она. – Что бы ты ни сделал, уже никогда не будет так, как раньше.