– Ты стал настоящим коммерсантом, Макс! – изумился Длинный. – Я пять тысяч одним махом не меняю!

– Я раньше тоже не менял! – сказал Максим. – Тут просто такое наметилось! Вечером расскажу. Ну ладно, до вечера!

И повесил трубку.

Сейчас он даже жалел, что не рассказал Длинному о пропаже денег сразу – тогда бы он не мог осуществить то, что задумал, и не казался бы себе подонком, предателем, негодяем! Конечно, пришлось бы делать что-то другое, и тоже неприятное, но не такое же! Ни разу в жизни до этого момента Максим не чувствовал себя так, как сейчас – худшим человеком на свете.

Он вытер со лба липкий предательский пот, пошел на кухню. Кивком поздоровался с тещей, которая стряпала завтрак, молча взял один из кухонных ножей и пачку старых газет. Пошел в спальню, и начал нарезать газету на маленькие прямоугольнички.

– Папа, что ты делаешь? – спросил заставший его за этим занятием Димка.

– Это игра будет такая, для взрослых, – сказал Максим. – Ты потом поймешь, когда вырастешь. Взрослые тоже иногда играют… Беги сынок к маме, скажи, чтобы погладила мне мои черные джинсы.

Когда мальчик убежал, Максим закончил шинковать газету, достал старый почтовый пакет из прочной бумаги, запихал обрезки туда и заклеил пакет. Получилось очень похоже на то, что в пакете огромная пачка купонокарбованцев.

– Солидно! – похвалил себя Максим, и тут же добавил упавшим голосом. – Что я делаю, Господи?! Что я делаю?!..

Потом он повертел в руках большой кухонный нож, попробовал на прочность лезвие, вздохнул и положил нож в карман куртки. В другой карман он сунул старую холщевую сумку, предварительно удостоверившись в том, что у нее прочное и целое дно.

Все, приготовления были закончены.

Внезапно ему подумалось, что, может быть, еще удастся избежать этого кошмара. Он опять подошел к телефону и набрал домашний номер Танича.

– Алло, Иван? – спросил он, когда на противоположном конце ответили. – Это Максим. Ну что, по моему вопросу нет ничего утешительного?

– Нет, Макс, – прозвучало в ответ. – Увы! Я рад бы, но – ни одной ниточки!

В висках у Максима стучали молоточки – впервые в жизни у него поднялось давление. Но поднялось не настолько сильно, чтобы уложить в кровать и помешать осуществить начатое.

– Жаль, а я так надеялся! – сказал Максим в трубку. – Знаешь что, Ваня, если сегодня будет что-то новенькое, ты не жди до завтра, а заходи ко мне сразу, в киоск. Для меня каждая минута ожидания как час! Нет – как два часа! Так что ты обязательно зайди, если что-то прояснится, а я за хорошую новость порадую тебя бутылочкой!

– Конечно, – ответил Танич. – Если что-то будет – я тот час же к тебе.

Весь день Максим, как загипнотизированный, смотрел в окно киоска, ожидая, что вот придет Иван и скажет – твои деньги нашлись. Можно расслабиться, можно выбросить пакет с нарезанной бумагой в урну, можно вернуть нож на кухню и забыть обо всем, как о кошмарном сне…

Но ничего не происходило. Стрелки часов неумолимо указывали на приближение вечера, и не запрети ему Пеля, Максим непременно воткнул бы припасенный нож себе в сердце – так непереносимо было ожидание, и так ужасно то, на что он решился…

Время шло…

9

Около семи вечера в окошко киоска, расположенного рядом с кинотеатром, постучали.

– Длинный, открой, это я! – раздался знакомый голос.

Длинный открыл.

– А, Макс, проходи! – он широко улыбнулся. – Рассказывай, что это у тебя за невиданная коммерческая операция наметилась?

Максим вошел в киоск. Если бы Длинный был внимательней, он бы заметил, что Максима бьет крупная дрожь, он очень бледен, а его горящие глаза с воспаленными веками выглядят совсем больными.

– Потом расскажу, – сказал Максим тихо. – Я сейчас спешу очень… Давай сперва деньги поменяем, а потом я тебя все объясню, если успею. Вон я сколько купонов тебе принес! – он потряс пакетом, но не давал его Длинному в руки.

И перчатки не снял тоже.

– Как у тебя все по взрослому, в пакете! – усмехнулся Длинный, повернулся к Максиму спиной и наклонился.

Именно так ему было удобно отпирать сейф с деньгами.

Клацнул замок, тяжелая дверь отворилась.

В тот де миг Максим, понимая, что ждать дальше нельзя, выхватил из рукава нож и ударил им в незащищенную спину своего друга. Нож вошел глубоко, по самую рукоятку. Длинный резко выпрямился, но не закричал, только охнул. Тогда Максим выдернул нож из раны и нанес еще один удар – движением снизу вверх. И вновь нож вошел удивительно мягко и глубоко. На этот раз Длинный издал протяжный вой раненного зверя. Максим опять выхватил нож из раны и ударил в третий раз – на этот раз удар пришелся вскользь по ребрам, так как Длинный уже падал. Максим бросил нож на маленький, стоявший у окошка, столик.