Мальчишки разбились по новым парам. На этот раз Максиму выпало боксировать с Андреем Бригадировым по прозвищу Бригадир – тучным и очень сильным пареньком из параллельного класса.

В другое время Максим, пользуясь тем, что он подвижнее и техничнее партнера, непременно кинулся бы в атаку, но после предыдущего боя у него побаливала голова. Он решил не лезть на рожон и обороняться. Весь раунд он уворачивался от медленных и тяжеловесных боковых ударов Бригадира и не позволял прижать себя к стене. Спарринг он закончил вполне достойно – в ничью.

– Смена партнеров!

На этот раз Максиму довелось боксировать с Виталиком Корнеевым по прозвищу Корень – самым маленьким мальчиком в их классе. Три раунда без передышки не шутка – все юные боксеры очень устали и уже не прыгали друг напротив друга, а медленно ходили. Спортзал наполнился звуками тяжелых медленных ударов и громкого, прерывистого дыхания.

Максим, осыпая Корня точными, тяжелыми ударами радовался, что на окончание спаррингов ему достался такой легкий противник – против любого из более сильных мальчиков ему было сейчас не устоять. За первые две минуты боя он попал в лицо и корпус Корня не меньше шести раз. Но и Корень не дремал. Самый маленький в классе, он был терпеливым, хитрым и умел ждать. Улучив момент, когда совершенно расслабившийся Максим нанес небрежный, размашистый боковой справа, он поднырнул под бьющую руку и ударил Максима снизу под дых. Попал как надо – на вдохе. Максим сдавленно охнул и рухнул на колени. Как выброшенная на берег рыба, он ловил воздух ртом и не мог сделать ни вдоха ни выдоха.

– Да, Макс, – услышал он насмешливый голос Пели. – Ты сегодня в ударе. Так тебе на дискотеке и Рудый морду набьет.

Рудым называли самого маленького из проспектовских – рыжего нахального четырнадцатилетнего мальчика, который обычно задирался к окружающим, но никогда и ни с кем не дрался один на один. За него дрался старший брат, предводитель проспектовских Боря Кефала. Такой же рыжий и нахальный, но сильный и умелый в драке.

– Ладно, бойцы, – сказал Пеля, обращаясь к своим подопечным. – Садитесь на лавочки, отдыхайте, сейчас говорить будем.

Уставшие потные мальчики расселись по длинным низким скамьям, стоявшим у одной из стен зала.

– Сегодня дискотека, – начал Пеля поучительно. – Вы сейчас пойдете развлекаться, танцевать, к проспектовским задираться. Дело это понятное, даже я бы сказал, хорошее, проспектовские – ваши враги, только все делать надо правильно. Вы деретесь, чтобы побеждать, и для этого всегда нужно быть друг за друга. Фидель! – обратился он к лидеру собачевских. – На прошлой дискотеке вас было вдвое больше, чем проспектовских. Один на один дрались наш Вова Ботинок и проспектовец Хачек. Хачек Ботинку так по роже настучал, что он до сих пор на тренировки не ходит, дома сидит. Фидель, у меня к тебе вопрос – вы почему не гупнули Хачека толпой?! – Пеля повысил голос. – Побоялись, что десяток проспектовских вас разгонит?!

– Ботинок сам к Хачеку дорвался! – буркнул Фидель, надувшись, как всегда надувался, если Пеля начинал его распекать. – Ботинок был пьяный, а Хачек трезвый. Хачек не хотел драться, несколько раз Ботинку предлагал – давай миром разойдемся или завтра поговорим, когда ты трезвый будешь. Ботинок к нему лез и лез. Сам лез, сам и получил. Это беспредел будет, если мы к каждому без причины дорываться начнем! Нужно сначала разбираться, что и как. Вот если б Хачек не прав был – тогда другое дело! Хотя бить толпой – это все-таки не правильно, не по-мужски. Такие вопросы всегда один на один решали…

– Это не твое дело, молодой, решать, что беспредел, а что нет! – прошипел Пеля. – Вырастешь, в ментовке пару раз побываешь, «на киче» посидишь, ума наберешься, тогда и будешь такие вопросы перетирать. А сейчас твое дело маленькое – сделать так, чтобы твои пацаны всегда побеждали. Всегда, ясно?!

Он обвел взглядом притихших подростков.

– Есть люди хорошие, есть плохие, есть люди свои и есть люди чужие, – продолжил Пеля. – Так вот, Фидель, для тебя должно быть главным не то, хороший человек или плохой, а то, свой он или чужой. Хачек, может быть, хороший пацан, а Ботинок плохой, но Хачек чужой, а Ботинок свой, и поэтому ты сторону Ботинка всегда держать должен! Всегда! Если Ботинок в чем-то не прав, мы его сами наказать можем. Мы, а не проспектовские! «Один на один, надо разобраться!» – передразнил Пеля Фиделя. – Если твоего товарища бьют, ты должен сначала бить в ответ, а потом разбираться! Вас все должны уважать и бояться, не потому, что вы самые честные и правильные, а потому, что самые сильные и страшные, понятно?

Подростки неуверенно закивали.

– Значит так, – продолжил Пеля. – Сегодня после дискотеки пусть человека четыре ждут Хачека в его подъезде – знаете ведь, где он живет! Дождаться и отгупать так, чтобы он неделю с койки встать не мог! Так, как отгупали когда-то микрорайоновского Косоротова! Чтобы никто в Шахтерском не думал, будто можно просто так набить морду собачевскому. Понятно? И чтобы ты, – Пеля указал на Фиделя пальцем, – сам там был и лично руководил. И пацанов таких возьми, чтобы все без заминки прошло, а то Хачек парень крепкий, еще вас раскидает, тогда совсем от позора не отмоетесь! Вопросы есть? Нет вопросов? Тогда – бегом в душ и на дискотеку. Постарайтесь до девяти вечера особенно там не бузить – я только после девяти подойду, а до этого времени вытаскивать вас из ментовки будет некому.

2

На дискотеку в Дом Культуры дружная орава собачевских ввалилась около восьми вечера.

Враги – проспектовские – были уже на месте. Они всегда располагались в дальнем углу зала – подальше от огромных колонок. Сейчас угол проспектовских был полон: около тридцати парней вперемешку с таким же количеством девчонок образовали огромный круг и лихо выплясывали под Газмановскую «Морячку».

Собачевские всегда занимали другой угол – рядом с колонками. Сейчас там было пусто – лишь несколько собачевских, из тех, кто не пришел на тренировку, да две девушки образовывали небольшой кружок.