Софи повернулась на звук, чувствуя, как слезы закололи ее глаза, когда она нашла блестящую полосу, прыгающую и кувыркающуюся в радужном небе. Часть ее волновалась, что крыло Силвени никогда не заживет должным образом. Но ясно, что она была в порядке, а крыло было как новенькое. И столь же блестящее как всегда.

– Она рада меня видеть, не так ли?
– спросил Киф.

– Не настолько, насколько рада видеть меня.

Софи желала, чтобы «Киф! Киф! Киф!» немного меньше заполняло ее голову. И она была еще меньше, чем в восторге, когда Силвени подвернула свои крылья и, нырнув вниз, приземлилась рядом с Кифом с восторженным ржанием.

– Видишь? Блестящая Задница любит меня.
– Киф потянулся, чтобы похлопать ее по блестящему крупу, но Силвени отскочила прочь, огрызаясь на свой хвост.

– Я же говорила тебе, что она ненавидит это прозвище, - сказала Софи самодовольно.

Она попыталась позвать Силвени к себе, но та была слишком занята, преследуя собственный хвост, чтобы повиноваться.

Киф нахмурился.

– Ты чувствуешь это, Фостер?

– Что-то вроде того.
– Софи закрыла глаза, пытаясь отсортировать головокружительные эмоции, циркулирующие в голове. Она забыла, какой подавляющей могла быть энергия Силвени.

Спокойно, передала она. Но Силвени продолжила вращаться, и чем больше она кружилась, тем больше Софи понимала ту смесь темных эмоций.

Почему ты боишься? спросила она, повторяя вопрос, пока Силвени, наконец, не остановилась, чтобы посмотреть на нее.

Порыв страха цеплялся за разум Софи, будто сердитый верминион, и она отстранилась, нуждаясь в пространстве, чтобы дышать.

– Чего она боится?

– Это... вероятно вам легче показать.
– Юрек открыл ранец, который нес, и вытащил горстку искривленных синих стебельков, наполняющих воздух пряным, коричным ароматом.

Голод Силвени омрачил разум Софи, но аликорн отошла подальше от угощения.

– Почему она...

Оглушительное ржание привлекло внимание Софи, а Силвени попятилась назад, когда пятно серебра выпало с неба. Юрек едва успел оттащить Кифа с дороги, когда огромный аликорн с синими крыльями опустился прямо так, где тот только что стоял.

– Это Грейфелл, - сказал Юрек, бросив горстку угощения, чтобы отвлечь нового аликорна, пока он набрасывал золотое лассо вокруг шеи крупной лошади. Грейфелл противился, брыкался и боролся с лассо, но Юреку удалось его удержать.
– Он - наш житель самец. И несколько дней назад, он и Силвени отлично ладили.

– Так что изменилось?
– спросила Софи, когда Силвени завизжала и начала подниматься в небо.

– Понятия не имею.
– Юрек попытался погладить нос Грейфелла, но аликорн впился в него самыми холодным взглядом карих глаз, который когда-либо видела Софи.
– Вот это вы и должны выяснить... и лучше поторопиться. Иначе, боюсь, что он собирается убить Силвени.

Глава 5

Все хорошо, передала Софи, когда Силвени парила над ними. Я не позволю ему причинить тебе боль.

Но когда Грейфелл снова взбрыкнул, почти таща Юрека, она задумалась, смогла бы она действительно сдержать это обещание.

Все в Грейфелле было жестоким. Его дикие глаза. Постоянное подергивание его больших мышц. Блеск его зубов, когда он попробовал — и к счастью у него не получилось — перекусить удерживающую его веревку.

И все же, холодные волны, слегка касающиеся разума Софи, чувствовались больше страхом, чем гневом.

– Осторожно, - предупредил Киф, когда Софи сделала шаг ближе.
– Я получаю некоторые довольно серьезные посылы - я укушу твою руку, если ты меня тронешь.

Все хорошо, передала Софи. Я не собираюсь причинять тебе боль.

Грейфелл стукнул копытами.

Силвени заржала и передала:

Софи! Опасность! Летать!

Но Софи приказала ей оставаться на месте, жалея, что она не могла заблокировать испуганные крики Силвени в голове.

Софи закрыла глаза, позволив всему остальному исчезнуть, когда она представила свое сознание, тянущееся к Грейфеллу, будто одеяло перьев. Большинство Телепатов не могло открывать свои умы для мыслей животных, но благодаря ее расширенным способностям, голова Софи наполнилась изображениями снежных гор, высоких деревьев и озер, настолько ясных, что они были похожи на зеркала неба. Все чувствовалось ярким, открытым и свободным, и все же пустая боль шла через каждую сцену... та же заунывная пустота, которую Софи почувствовала в первый раз, когда она встретила Силвени.

Ты больше не один, пообещала Софи Грейфеллу. Друг.

Она посылала изображения наряду со словом: сцены, как она заботится о Силвени, как летает с ней, как разрешает ей тыкаться носом в свою шею... что-то, чтобы доказать, что Грейфелл мог доверять ей. Она даже показала ему, что тоже могла телепортировать, желая, чтобы он знал, как глубоко шла их связь.

И тогда слово наполнило ее разум... у Софи заняло секунду, чтобы перевести его с языка аликорнов, который использовал Грейфелл.