Софи хотела быть рядом с ним, пока он не проснется, но Элвин настоял на том, что нужно вылечить ее от обморожения, высотной болезни, отравления угарным газом и дюжины других болезней, которые принесли ей приключения. И он не спрашивал о ее недостающем ободке, когда втирал заживляющий бальзам в ее лоб, но когда он закончил, то стиснул ее в объятиях.

Софи обняла его в ответ, чувствуя, что ее глаза горят от слез. Она начинала понимать, какой выбор мистер Форкл имел в виду, прежде чем она ушла с Горы Эверест. И она понятия не имела, была ли она достаточно храброй, чтобы сделать его.

Олден настоял, чтобы все оставались в пределах защитных ворот Эверглена... даже Декс, который выглядел очень нервничающим в огромных, блестящих залах, независимо от того, сколькими различными способами Делла пыталась устроить его поудобнее.

Софи поселили в той же самой спальне, в которой она спала два раза прежде, в первый раз, когда она только попала в мир эльфов, и во второй раз после того, как она была спасена от похитителей. Но она знала, эта ночь будет у нее самой страшной.

Она сидела и не спала очень долго, до тех пор пока не пришли Грэйди и Эделайн и не принесли ей Эллу, чтобы помочь уснуть. Софи пыталась не вспоминать то горе, которое читалось на их лицах. Это была не ее вина, что они выглядел таким потерянными и опустошенными... но скоро будет, если она сделает то, что просит Черный Лебедь.

Но был ли у нее на самом деле выбор?

– Тоже не можешь уснуть?
– просил Киф, заглянув к ней через щель в дверном проеме. Он теребил рукава пижамы, которую одолжил у Фитца, когда садился к ней на кровать.
– Пожалуйста, не спрашивай, как я. Это спрашивают все с тех самых пор, как я здесь появился, и они продолжают наклонять головы и хмурить брови, и это заставляет меня хотеть ударить их кулаком... и я действительно не хочу бить тебя. Тем более что я вполне уверен, что ты могла бы заставить меня пролететь через комнату.

Софи улыбнулась манжете, которая все еще была на ее запястье. Она знала, что должна была вернуть ее Дексу, но у нее было чувство, что та ей понадобиться.

Много раз.

– Так когда ты уходишь?
– спросил Киф, будто он знал, о чем она думала.

– Уф... клянусь, для Эмпата ты действуешь больше, как Телепат.

– Это потому, что я был бы классным Телепатом. И могу гарантировать, если бы я прокрался в твою голову и увидел сокровенное, я бы тебе рассказал, что там. Большую часть, по крайней мере. Ладно, может быть, лишь ту часть, о том, что ты полностью потеряешься без меня и нуждаешься во мне, чтобы пойти с тобой, когда ты соберешься уйти.

Софи потянулась, чтобы вырвать ресницу, но остановилась на полпути. Если она собиралась сделать это, то она должна была научиться быть храброй.

– Я даже не знаю, иду ли я, - пробормотала она.

– Да, идешь. Я имею в виду, ты также боишься, волнуешься и суетишься. Но я могу чувствовать твою решимость. Черт!.. я смог почувствовать ее внизу. Вот почему я должен был прийти и побеспокоиться тебя. Поскольку я хочу участвовать... и прежде чем ты что-либо скажешь, ты должна знать, что я действительно не даю тебе выбора. Я буду преследовать тебя, если придется, но я бы предпочел этого не делать, потому что это звучит жутко.

– Киф...

Он взял ее за руку, ожидая, когда она посмотрит ему в глаза.

– Софи, не заставляй меня умолять тебя.

– Киф, если я сделаю это, я не знаю, когда смогу вернуться домой.

– Звучит отлично. Сейчас слишком рано уходить?

– Если ты не хочешь оставаться со своим отцом, я уверена, что ты мог бы остаться здесь.

– Вероятно. Но тогда я все равно должен буду видеться с ним.
– Он потянул за нить на конце его рукава, распуская прекрасный шов.
– Кто знал, что, он окажется тем, кто будет «хорошим» родителем? Не видишь, что грядет.

– Киф...

– Независимо от того, что ты собираешься сказать, я уверен, что я уже подумал об этом. Я переигрывал последние несколько лет своей жизни... и ты знаешь, на чем я продолжаю сосредотачиваться? Та рана, которую ты обнаружила, на руке моей мамы. Та, из-за которой ты волновалась, что ей нанес папа? Оказывается эту рану нанес ей я. Я попал в нее гоблиноской метательной звездочкой во время того сражения на утесе, прямо после того, как она ударила меня камнем по голове и выбила мелдер из моей руки. И вот что... Я не носил маскировку как она. Она знала, что это был я. И она все равно напала на меня.

– Но она остановила Биану от падения с края того утеса, - напомнила ему Софи.
– Она не должна была делать этого.

– Она также прижала мелдер к голове Бианы и угрожала спустить курок. Она также не должна была этого делать.

– Думаю, это правда, - признала Софи.

Честно говоря, Леди Гизела напугала ее гораздо больше, чем Брант.

По крайней мере, у Бранта были причины, чтобы сломаться и сойти с ума.

Ничто никогда не извинило бы ужасные вещи, которые он сделал, но Софи могла понять, почему он присоединился к мятежникам. Она знала лучше, чем кто-либо, каково это, когда твою способность ограничивают, и понимала трудный выбор, который должен был быть сделан.