Очерк бледного лица.

Повернув коня сторонкой,

Ждал с волненьем он конца.

Мыслью странной осветилась

Сцена ночи перед ним,

И была знакома, мнилось,

Мертвая... с лицом немым!

XXXVI

Часто жизнь чужую губим

Мы не собственной виной,

И кого всех больше любим,

Горестью дарим одной!

Ничего страшней, быть может,

Зла слепого в мире нет!..

Дни идут... нас совесть гложет,

Нам печален жизни свет!

Без вины -- есть преступленья...

Совершая тайный суд,

Угрызенья и мученья

Эвмениды нам несут.

Что минуло -- оживает,

Не умчат его года!

Прошлое не умирает

В нашем сердце никогда.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

СМЕРТЬ

" , ".

.

Fratelli, a un tempo stesso, amore e morte

Ingenere la sorte.

Leopardi.

I

О, напрасно тайный голос

Заглушаем в сердце мы!

О, напрасно мысль боролась

Светлой искрой в безднах тьмы!

Гаснут мысли и желанья,

Набегают мрак и тень...

Отогнать воспоминанья

Вновь не может юный день!

Поздно, солнце золотое,

Ты взошло, -- мой свет потух!..

Лишь в безмолвье, лишь в покое

Отдохнет усталый дух.

Ни любовь, ни мир прекрасный,

Ни далекие края

Заглушить в души не властны,

Что живет в ней, смерть тая!

II

Бросив все, в чем счастье было,

Бледной памятью гоним,

Дмитрий горько и уныло

Навсегда оставил Крым.

Волн немолчная тревога

В нем звучала с сердцем в лад.

Дальше путь! Скорей, дорога!..

Он не смел взглянуть назад.

Лишь от берега умчаться

Можем мы, -- он скрылся вдаль...

Думы те же в нас таятся,

Всюду встретит нас печаль!

Светят звезды, море смутно,

И на палубе пустой

Дмитрий ходит бесприютно,

Полный грустною мечтой.

III

Видел он, больной бродяга,

Пропонтиду и Босфор,

Островов Архипелага

Проплывал воздушный хор.

Точно небо, волны ясны,

И в лазури тихих вод,

Отраженный и прекрасный

Остров на море встает.

Мнится, меж водой и небом

Он повиснул, голубой,

Озаренный светлым Фебом,

И любуется собой.

Тает он, и очертанья

Скал сливаются вдали...

Если б так воспоминанья

Промелькнули и ушли!

IV

В знойный день Эвбеи дикой

Видел Дмитрий берега.

Края Греции великой

Почва бедная нага.

Вот и Сунион... Белея,

На скале Минервы храм

Про скитанья Одиссея

Дмитрию напомнил там.

Вот шумит Пирей торговый...

Бросив гавань для Афин,

Холм Акрополя суровый

Дмитрий посетил один:

Всюду впадины развалин,

Весь в обломках Парфенон...

Мрамор желтый гол, печален,

Точно череп, смотрит он.

V

Дмитрий видел знаменитый

Элевзис, мистерий храм,

И головку Афродиты

Он нашел в музее там.

Он глядит, -- она прекрасна,

Но разбит ее кумир,

И в душе уже напрасно

Воскрешать погибший мир!

На пути из Элевзиса