Точно солнце, жизнь и море

Видит он последний раз;

Луч прощальный вспыхнул ярко

И в пучине потонул...

– Нам пора!
– окликнул Марко, -

Ночь близка, далек Стамбул!

XX

– - Да, пора!
– сказал беззвучно

Дмитрий... Сели на коней

И назад пустились скучно.

Становилося темней,

Но последний блеск заката

Озарял Стамбул вдали, --

Точно заревом объято

Было небо... тучи шли...

И, блестя в заре кровавой,

Подымались сквозь туман

Минареты величаво,

Точно копья мусульман.

Скоро на краю дороги

Всадникам попался труп.

Он лежал, раскинув ноги,

Синий весь... зрачок был туп...

XXI

– - Так!.. Зарезан!..
– молвил Марко,

Поправляя ятаган,

Зорька тоже светит жарко...

Не пожар ли? Бьют армян!

Из армянского квартала,

Хум-Хапу, огонь блеснул,

И по ветру долетала

Перестрелка... смутный гул.

Тишина была в Стамбуле,

Пуст ряд улиц, но и тут,

Лишь в предместье повернули

Дмитрий, Марко и Мамут,

В доме, жавшемся в сторонке,

Женский крик раздался вдруг.

Крик был жалобный и тонкий,

В нем звучали боль, испуг...

XXII

– - Режут женщину!
– угрюмо

Марко стал, - Армянский дом!

Дмитрий быстро и без шума

Спрыгнул с лошади: "Войдем!"

– - Не ходи, эффенди!
– робко

Звал Мамут, нельзя теперь!

Но уж Дмитрий, вырвав скобку,

Распахнул ногою дверь...

Ни души... кувшин разбитый,

Тряпки в комнате пустой...

Дальше вход вился открытый

Вверх по лестнице крутой.

Там был шум, возня и стоны...

Дмитрий, вмиг взведя курок,

Бросился вооруженный,

Но споткнулся о порог.

XXIII

Мертвое старухи тело

С кровью в волосах седых

На пороге коченело...

Крик вверху на миг затих,

Но тотчас раздался снова...

Дмитрий быстро вверх взбежал,

Марко с ним, бранясь сурово,

И Мамут, схватив кинжал.

Стоны, схватка... там, в конурке,

Били женщину втроем

Люди в фесках -- курд и турки

С исказившимся лицом.

Вся в крови, она кричала

Отбивалась и рвалась...

Хохот, брань... вдруг стал кинжала,

Заблестев, ей в грудь впилась.

XXIV

Дмитрий выстрелил... смятенье,

Крики, шум, пальба и стон, --

Все смешалось на мгновенье

В дикий бред, в безумный сон.

Дмитрий горло сжал кому-то,

Курд, борясь, хрипел под ним,

Вдруг сверкнул кинжал Мамута,

И опять - стон, шум и дым.

– - Баста!
– хрипло крикнул Дмитрий,

Женщина где?
– - Ах, злодей!

В сердце ткнул!
– - Лицо ей вытри,

Дай, Мамут, платок скорей!

Но в крови, среди убитых,

Хороша, нема, бледна,

С мертвым взглядом глаз открытых

Вечным сном спала она.

XXV

Профиль резкий, резки брови,

Смерти странная краса,

На лохмотьях пятна крови,

Разметались волоса...

– - Поздно!
– кличет Марко, - Едем!

Ловко ранили меня!..

Не услышать бы соседям, --

Будет нам тогда резня!

С лестницы спустившись скоро

И на седла сев, они

Мчатся к берегу Босфора

Стороной, держась в тени.

Вдруг раздался окрик гулкий,

И штыками цепь солдат

Путь закрыла в переулки.

Повернуть пришлось назад.

XXVI

Мчатся в сумерки ночные,