Тэшшер бросил мимолетный взгляд в сторону пресловутой крыши. Надо же! Убежище дракончика и для него давно не являлось загадкой.

– И почему же я не могу пойти с вами? – спокойно поинтересовался он.

– К своим семьям они тебя вряд ли пустят.

– Хорошо. Уже ночь. Жду до завтрашнего утра. И если вы не вернетесь, я вынужден буду принять меры.

– Договорились.

И я уверенно направился на юг от деревни. Ну, во всяком случае, я думал, что это юг. Так сложно разобраться со сторонами света в мире, где солнце не восходит по утрам на востоке и не садится вечером на западе. Его здесь попросту нет.

– То есть завязывать вам глаза абсолютно бессмысленно? – долетел до меня голос догнавшего меня командира оборотней. За то время, пока мы разговаривали с Зоккуаром, он успел пообщаться со своими людьми, раздав, видимо, какие-то распоряжения. С нами из них никто больше не пошел. Ну, только заварившая всю эту кашу Шинелла. Девушка молчала, скромно пристроившись за плечом Сейза, и не отходила от него ни на шаг.

– В точку, – весело отозвался я.

– Вы и впрямь сын своей матери, принц, – устало вздохнул поравнявшийся со мной оборотень. – Но это создает нам новые проблемы.

– Никаких проблем. Вы же поверите моему слову? А я обещаю не выдавать местоположения вашего настоящего убежища.

– Хорошо, – после непродолжительного молчания заявил мужчина. – Я вам верю. В конце концов, вы наша последняя надежда.

– Последняя надежда кого? – удивился я. – Бескрылых?

– В том-то и дело, что нет. Всех оборотней вообще. Как вы уже, наверное, поняли, мы исчезаем.

– Десятое поколение, верно? Может, пока мы идем, расскажете? Путь ведь не близкий.

– И вы снова правы, – согласился Сейз. – Дело в том… Кровь драконов, изначально сделавшая нас теми, кем мы являемся, с каждым поколением все больше и больше разбавляется и растворяется в наших жилах. В нас становится все меньше от них, мы все больше начинаем походить на людей. А людям, как известно, рядом с богиней не место. Эту проблему можно было бы исправить, вновь породнившись с кем-то из драконов. Но драконов гораздо меньше, чем оборотней. Да и вступать с нами в семейные связи они не очень-то стремятся. Драконы ведь и детей своих хотят видеть драконами. А вероятность этого в случае с парой-оборотнем невелика. Вот и предпочитают они вступать в брак только с представителями своего вида. А мы… превращаемся в людей. И окончательное превращение пришлось именно на мое поколение.

Нет, мы все еще отличаемся от людей. Силой, ловкостью, выносливостью. Но крылья, отличительный признак воинов королевы, у нас так и не появились. У оборотней это обычно случается в день совершеннолетия. И когда этого не произошло со мной и с другими (нас таких почти две сотни), это стало шоком для наших семей. А через пять лет появился этот закон. Общество нас не приняло. Нас решили выкинуть и забыть.

Хуже всего для нас, что мы воспитывались так же, как и все прочие оборотни. Вы, наверное, уже знаете… Оборотни – военная элита, армия королевы. Все мужчины с детства воспитываются лучшими воинами этого мира. Мы всегда, всю жизнь здесь, на Селине, на службе, на защите мира и интересов ее величества Хель. Когда что-то случается, она зовет не только драконов (они могущественны, но, как я уже говорил, их слишком мало), она зовет нас.

И все мы, кого вы сегодня уже видели, воспитывались точно так же. Когда внезапно, в один момент оказались не нужны. В двадцать лет я уже дослужился до капитана, командовал и преподавал на Полигоне. У меня была семья. Родители. А теперь я с такими же бескрылыми оказался здесь. Нам не разрешили даже толком попрощаться. Думали, мы уйдем к людям. Но… наш дом, наши близкие все еще были здесь. На что-то надеясь, мы поселились в пещерах.

А потом среди нас появилась малышка Малика. На горе уже как-то научились выявлять детей, у которых никогда не проявятся крылья, еще в раннем возрасте. Это было уже на самом деле жестоко – отрывать от семьи и бросать на произвол судьбы маленького ребенка. Сначала мы решили, что родные сами отказались от нее. Но затем за Маликой пришла Шинелла, ее сестра, и селий Лур, ее дед. Крылатые, они ни в какую не хотели оставлять малышку. Они поселились с нами. Их пример даже вдохновил еще нескольких. Да, среди нас тоже есть крылатые, не пожелавшие расставаться со своими родными.

Дед Шинеллы к тому же оказался еще знахарем и ученым. Он и рассказал, что участь стать бескрылыми вскоре, всего-то через каких-то пару поколений, ждет большую часть населения Селина. Только все жители на это старательно закрывают глаза, не желая признавать неизбежное. Не желая, по сути, бороться. Но селий Лур изобрел лекарство. Поэтому нам и потребовалась ваша помощь, принц.

Оно уже не поможет нам, рожденным. Но если его будут принимать будущие родители, зелье поможет усилить, возродить засыпающую кровь драконов. Эта болезнь, наше проклятие, оказалась излечимой! Проблема в том, что знахарь еще до случившегося с его внучкой, был очень стар. Окружение королевы посчитало его изобретение старческим бредом, даже не доложив об открытии богине. А потом… Он что-то пытался доказать, но случившееся с его внучкой подкосило его окончательно. И он ушел вслед за ней. Теперь же его считают еще и отступником.

Ладно, мы. Нам уже ничто не поможет. Но исправлять ситуацию просто необходимо. Иначе она обернется катастрофой для всего Селина.

Как и сказала Нелла, нам не к кому больше обратиться. Только вы можете стать нашим голосом, принц! Помогите нам достучаться до королевы!

Пещеры и правда были неплохо замаскированы. В темноте, при слабом свете кое-где стоящих свечей и еще более редко висящих факелов сидели, лежали, чем-то занимались немногочисленные женщины и дети. Их глаза в неровном свете иногда вспыхивали прямо как у зверей. При нашем приближении они бросали свои дела и замолкали, провожая нас настороженными взглядами.

Наконец, в полном молчании, мы добрались до какого-то перегороженного грязной тряпкой входа. Сейз предложил мне войти, и мы оказались в очень маленькой, даже по сравнению с другими, пещерке.

Встретил нас испуганный взгляд сидящей на коленях девочки и надрывный кашель старика рядом с ней.

– Мастер Лур, – позвал Сейз.

– Дедушка! – подбежала Шинелла к лежащему прямо на полу на куче какого-то тряпья старику.

Эти люди жили просто в ужасных условиях. Такое разительное отличие от процветающего Селина. И если все увиденное до этого было для меня полным волшебства и чудес сказочным миром, то сейчас я видел изнанку этого мира. Неправильную и неприглядную. И у меня возникло острое и мучительное желание немедленно исправить творящуюся здесь несправедливость. Сделать то, что в моих силах.