– Мы привели его, – помогая старому оборотню подняться, сказала Шинелла.

– Вы селий Лур? – заставил я себя произнести хоть что-то.

– Да, юноша, – вперил в меня с трудом проясняющиеся глаза старик. – Неужели вы и правда принц?

– Да, это он, дедушка, – уверенно подтвердила Нелла. – Я сама увидела его первый раз во дворце, на балу. Это точно его высочество принц Хельхем.

– Благослови богиня твои крылья, внучка, – тяжело вздохнул знахарь. – Я рад видеть вас, молодой бог.

Меня так покоробило это обращение, как будто меня обозвали. Ну какой я в самом деле бог? Даже если меня таковым здесь и считают.

– Зовите меня Леор.

– Хорошо, Леор. Вы поможете нам?

– Всем, чем смогу.

После всего увиденного и услышанного я просто не мог дать им другой ответ.

– Тогда помогите моей внучке встретиться с королевой. Я передал ей рецепт моего лекарства, она сможет его приготовить. Королеве надо только позволить. Я знаю о законе равновесия и невмешательства, но это же будем мы сами. Мы сами излечим свой род. Богине не придется вмешиваться.

Последние слова старика были почти совсем неразличимы. Его скрутил новый приступ кашля.

– Он болен? – тихо поинтересовался я у стоящего рядом оборотня.

– Он просто очень стар. Его время на исходе.

– Селий Лур, – уже громче позвал я вновь повалившегося на свое скудное ложе старика. – Вы говорите о Шинелле? Ей надо встретиться с королевой?

Но ведь на балу девушка уже имела такую возможность. Что же тогда ей помешало?

– Нет, Малике. Я передал ей.

«Такой малышке?» – удивился я про себя. Тихо притаившейся в углу девочке на вид было десять-одиннадцать лет.

– Она умная девочка и знает, что и как делать. Только молю, спасите ее.

Спасти? Ей что-то угрожает?

Но старик молчал, замерев на своем ложе, и только тяжелое, с хрипами дыхание говорило о том, что он еще жив.

Не успел я нарушить вновь воцарившуюся тишину своим вопросом, как старик прохрипел:

– Верните ей крылья, принц. Прошу, верните ей крылья! Иначе моя внучка умрет.

– Но как же я могу вернуть ей крылья, если даже ваше лекарство помогает только еще не рожденным? – недоуменно спросил я.

– Она совершила непростительную, глупую ошибку, ваше высочество, – собравшись с силами, снова заговорил старый оборотень. – Слишком понадеялась на свой дар целителя. Поверьте, он у нее есть. Но тем не менее она все еще глупый маленький ребенок. Малика решила, что смогла усовершенствовать мое зелье. Что оно подействует теперь и на нее. Бедное дитя, она так хотела иметь крылья! Она выпила отвар. Не подумав, решилась испробовать его на себе. И крылья и вправду начали появляться. Совсем чуть-чуть. И все… Дальнейший процесс невозможен. Но действие зелья продолжается и тянет у нее все силы на невозможное обращение. Скоро она умрет. Боюсь, даже раньше, чем я. Потому прошу… Только вы можете помочь ей…

– Но как?

Происходящее в пещере все больше напоминало мне затянувшийся душный кошмар. Когда тебе надо что-то сделать, чтобы кого-то спасти или спастись. А ты не можешь, не знаешь – что. Я ведь и правда желал помочь этим несчастным, но не знал как.

– Вам надо создать ей крылья, мой принц. Вырастить их до конца.

– Но я не умею, – в отчаянии признался я.

– Это у вас в крови. Вы сможете. Другого шанса у моей внучки просто нет. Дайте ей силу, пожелайте. Попробуйте, молю.

– Может, лучше обратиться к королеве? Она точно сможет помочь, – предпринял я еще одну отчаянную попытку отвертеться. Я боюсь! Вдруг своим неумелым колдовством я ее просто убью. Я и в мыслях такого никогда даже не делал.

– Богиня не должна более вмешиваться в природу своих созданий. Таков мировой закон. Она не станет. Да и время на исходе. Прошу…

Отчаяние и безысходность – вот что было в этих словах.

– Ладно, я сделаю это, – как во сне, согласился я. Внутренний голос взвыл: «Безумие!» Солнечный! Я же себе не прощу, если принесу вред ребенку. – Ты согласна, малышка?

– Да! – раздалось неуверенно из полутемного угла. Тэшш!

– Отведите их! – с каким-то безграничным облегчением обратился старик к моим спутникам.

И мы уже вчетвером покинули маленькую пещерку.

Девочка сидела на грубо сколоченном табурете ко мне спиной. Ее трясло крупной и все усиливающейся дрожью. Я уже знал, что у малышки сильнейший жар.

Худенькая бледная спинка ребенка была обнажена, а из того места, где должны быть лопатки, у Малики торчали два безобразных кривых отростка.