– Жизнь в нём еле теплитс-ся, - прошипел Чтец. – Нужно найти хорошего знахаря и молиться богам.

Мародеры аккуратно подняли Волосатого на руки и понесли в лагерь, встревоженные таарцы уже мчались к ним на встречу.

– Что-то случилось? – спросила Аилин, глядя на то, как Костун обеспокоенно теребит что-то на груди.

– Нет, просто… Неважно.

Костун подкинул дров в костёр.

Прошла целая неделя, а они не приблизились к Серому и на шаг. А теперь ко всему прочему ни он, ни шаманка не могли отыскать его следы, дай-фат словно под землю провалился.

– Как думаешь, что могло случиться?

– Сейчас это могут знать только боги, я давно перестал строить догадки.

– Ты ведь не веришь во всё это?

– О чём ты? – удивился Костун.

– О пути, на который вы встали.

Мародер вздохнул.

– Не знаю, есть ли в этом, хоть капля смысла, но лучше сгореть так, чем медленно гаснуть где-нибудь в полисе, заливая тоску водкой или бродить по снам из которых не найти выхода.

– Мне жаль вас северные люди…

– Напрасно, мы такие, какие есть и ничто нас уже не изменит. Время перемен давно минуло.

– Всегда можно начать сначала, именно об этом легенда о Кахуэле.

– И ты веришь, что этот ваш Кахуэль и есть Серый? Правда, веришь?

Шаманка несколько мгновений молчала, глядя в глаза мародеру.

– Верю. Даже больше, чем те дураки любящие бряцать оружием, которых мы оставили позади. Наши миры это нечто большее, чем кучка озлобившихся и проклятых богами созданий. Я верю, что когда-то у всех миров была одна Душа, и верю что случившееся с нами не случайность. Боги или судьба неважно, что дало нам шанс изменить мир. Неважно кто будет Кахуэлем – таарец, человек, солнцеликий или талосец, он здесь, чтобы изменить судьбы всех. Вот во что я верю мародер.

Мгновение назад горящие глаза таарки потухли, шаманка накинула непроницаемую маску безразличия.

– Уже поздно надо ложиться спать. Завтра трудный день.

– Да, - прошептал Костун. – Мы все слишком устали…

Волосатого положили в араме и наблюдали за ним круглосуточно. Мародер не приходил в себя и все способы исцеления испробованные Жнецом и Чтецом не дали никаких результатов, Волосатый медленно угасал.

Хур-Хой неотрывно находился рядом с учителем. Видеть друга в таком состоянии и не иметь возможности помочь, участь хуже любой пытки.

Все курги собрались на следующий день в араме, чтобы обсудить случившееся.

Жнец потративший оставшиеся силы на попытки исцелить Волосатого, теперь напоминал бесплотную тень. Остальные выглядели не лучше, бессонная ночь, проведённая у постели Волосатого оставила у всех тёмные круги под глазами и лица, на которых застыло отчаяние.

– Аилин возможно смогла бы помочь, она превосходная целительница, - сказал Аста.

– Вот только она пропала после исчезновения вождя, - огорчённо заметил Стур.

– Да, и времени искать её у нас нет, я вижу только один выход. Нам необходима помощь кааров. Только лекарь из Синего Круга сможет помочь.

– То племя, которое обещало нам невесту для Костуна? – удивился Улитка.

– Именно, каары всегда славились мастерством в лечении недугов, Аилин пришла к нам из их племени, как и многие другие шаманки.

– Надо заставить их помочь! – воскликнул Хур-Хой.

– Не горячись воин. Оружием мы тут ничего поделать не сможем, если каары и окажут нам помощь, то только по доброй воле.

– Надо немедленно отправиться к ним, Волосатому возможно осталось несколько часов или дней у нас нет времени на переговоры, - заговорил Улитка.

– Каары гордое племя, даже если мы заставим их лекарей помочь нам под угрозой смерти, они ничего не сделают.

– Это правда, кааров нельзя заставить, - понурился Стур.

– Что же нам делать?

– У меня есть идея, - раздался слабый голос Жнеца.

– Выкладывай колдун, - угрюмо отозвался Улитка.

– Брачная договорённость как я понимаю всё ещё в силе?

– Да, но как нам это сейчас поможет, ведь Костуна с нами нет.

– Каары выдадут дочь вождя за Костуна? – повторил колдун.

– Сейчас, когда все ополчились против нас, они будут противиться этому ещё больше, но выбора у нас нет, мы нашли бы способ заставить их выполнить данное обещание.

Жнец, кажется, услышал что хотел. Колдун не говоря больше ни слова застыл, после чего его тело стало меняться. Исчез неизменный чёрный балахон, без которого его никто не видел, на голове стали проявляться очертания лица. На груди появилась мета-броня, а за ней и человеческие руки. Скоро от прежнего Жнеца ничего не осталось.