– Что ты слышал? Расскажи нам всё, - заволновался Аста.

– Они назвали это Испытанием Таан-Веда.

– Проклятые упрямцы они решились на такое, как Альзар мог уготовить такую участь для собственной дочери, - потрясённо недоумевал старейшина.

– В чём суть испытания старик? – спросил Диал.

– Ритуал очень опасен, немногие выживают после него, а если выживают, всё оставшуюся жизнь пускают слюни. Его проводят лишь в случае, когда кого-то подозревают в том, что им завладел демон. Альзар думает, что Йолин одержима…

– Это ведь не так, правда? – с опаской глядя на Жнеца, спросил Диал.

– Я не принуждал девушку, решение она приняла сама.

– Испытание очень жестоко и пройти его заставят не только Йолин, но и Костуна, а в нашем случае Жнеца. Кто знает, как подействует магия кааров?

– Что скажешь Жнец?

На лице двойника появилось точно такое же выражение, как и у мародера, когда он задумывался над решением сложной проблемы, Улитке даже стало не по себе.

– Если магия кааров это то, о чём я думаю, я не смогу скрыть от них своей истинной сущности.

– Значит, к демонам это испытание хватаем шаманку и восвояси, - угрюмо заявил Улитка.

– Это невозможно, - снова заговорил Чтец, глаза его при этом как будто наполнились сожалением.

– Что?

– Колдуны плетут заклятья, вы уже опутаны их сетями.

– Что за бред, я не почувствовал никаких чар, - усмехнулся Стилет, встряхивая энерго-контуры.

– Попробуй перемес-ститься, - всё так же меланхолично предложил Чтец.

Ассасин на секунду замер, после чего кровь отхлынула от его лица.

– Что за…

Улитка и Диал вслед за Стилетом попробовали поднять щиты, мета-броня по-прежнему отзывалась на их приказы, но почему-то не один из импульсов не превращался в заклятье, как будто кто-то поставил невидимую стену.

– Бесполезно, - Улитка обречённо рухнул на стул, - всё это бесполезно. Волосатый умрёт от собственной глупости, придурок не нашёл времени лучше, чтобы перейти Предел. Костун с Серым вернуться и оторвут мне голову. И правильно сделают, позволил каким-то проклятым колдунам себя опутать заклятьем…

Мародер продолжал ещё что-то говорить, но слова стали неразборчивыми.

Ассасины мрачно переглядывались.

– Мы не можем использовать броню, что мешает им убить нас, на их месте я бы так и сделал, - сказал Диал.

– Каары не хотят войны, если Костун погибнет во время испытания, это просто будет означать, что он был одержим демоном и они оказали нам услугу, что избавили нас от него. А просто убив нас, они навлекут на себя гнев наших немногочисленных союзников, ведь мы пришли сюда на законных правах.

– Чтец ты сможешь что-то сделать с заклятьем, что наложили на нас колдуны каар?

– Если я раскрою с-себя, они смогут набросить с-сеть заклятья и на меня. Но я могу попытаться…

– Есть другой выход, - вмешался Жнец.

Все взгляды обратились на колдуна.

– Я дал Костуну один артефакт и сейчас у нас с ним есть связь. Это трудно объяснить и прозвучит безумно… На короткое время я заберу у него душу, тогда даже маги крови не смогут ничего заподозрить.

– Тавматургия… - прошептал Улитка, с остекленевшими глазами.

– Ты говоришь о страшных вещах колдун, - ужаснулся Диал, - разве можно забрать у кого-то душу? Я знал, что у тавматургов есть могущественные заклятья, но неужели возможно и такое?

– Разве такие заклятья безопасны? – спросил Стилет.

– Обмен душами очень сложное заклятье, в этом мире я один из немногих у кого хватит сил его осуществить. Но даже я не могу дать гарантий, что всё пройдёт удачно. Но точно могу сказать, что на то время, которое мне понадобится душа Костуна, тело его будет невредимо, но останется беззащитно. И это тоже огромный риск.

– Нет, - твёрдо сказал Улитка. – На такое мы никогда не пойдём.

– Время Волосатого истекает, - напомнил колдун.

– И чего ты от меня хочешь, чтобы я принял решение за Костуна?! – взвился Улитка, срываясь на крик. – И кто даст гарантии, что этим мы не убьём его?!

– Никто здесь не знает его лучше, чем ты. Только ты можешь знать на что пошёл бы Костун ради Волосатого. Да, это заклятье, может иметь самые непредсказуемые последствия. Быть может мне даже ничего не удастся, и я погибну вместе с Костуном. Если бы моя смерть стала ценой спасения Волосатого, я бы не сомневался, на мне нет печати судьбы, моя жизнь ничего не стоит. Но это жизни твоих друзей, поэтому принять решение должен ты.