Я обняла Эреуса крепко и тепло, уткнулась лицом ему в плечо.

– Простите меня.

– Вы понимаете?! Я потерял все, все, - быстро, невнятно заговорил он и замолчал, играя желваками и досадуя на себя за слабость.

– Вы все вернете, я верю, - я замолчала. Новые беды и тревоги наползали широким грозовым фронтом на горизонт моих дум. Будущее нашей семьи было, и правда, мрачным. Неспроста я предпочла этим думам скорбь по названной матери! Если Семель вновь не потребуются услуги двойника, ход на королевский двор будет для Эмендо закрыт.

– Эреус, давай пока просто поживем здесь? Отдохнем, соберемся с силами?
– наугад сказала я, для доверительности отказавшись от титулов. Муж хмыкнул, но потеплел:

– Придет осень, время балов и приемов, - и ты прибежишь в Карду бегом, в бальных туфельках... Здесь нечего делать, кроме как медленно сгорать под южным жестоким солнцем, Ариста.

Солнце в Донуме было действительно жестоким. Неестественно черными под ним казались наши с Эреусом тени на траве. Муж приподнялся, разминая затекшую руку, и его тень побежала по земле дальше, коснулась и слилась с тенью кроны дерева, такой же болезненно контрастной для глаз. Дальше лежала тень холма, а на нем - тень поместья. Как много тени вокруг! Будто большая буря собирается, да не в небе, а под ногами... Я почему-то вздрогнула. Впервые после отъезда из Карды страх всерьез накатил большой холодной волной, соленой не как морская вода - как кровь:

"Что вы сделали? Вы посадили на трон чудовище!" -

Черные тени, черные мысли, черные предчувствия. Черный август.

– Подождем. Полагаю, скоро в гости наведается Митто или Вако, чтобы заручиться вашей поддержкой в очередной интриге, - ободряюще сказала я.
– И Эмендо вернут себе все, что потеряли.

Гедеон Вако прибыл на закате следующего дня. Тайно, в закрытой карете без герба фамилии, без слуг. Я смотрела, как первый министр поднимается в гостевой домик, где решено было побеседовать, и в сердце, вопреки недавним собственным ободряющим словам, нарастала тревога. В длинном темном плаще с капюшоном, бросающим тень на лицо, Гедеон казался призраком, явившимся в сумерках напророчить несчастной деве злую судьбу.

"Что за глупые фантазии, Ариста! Это просто старый знакомый Гедеон. Просто очередной круг нити в паутине интриг. Успокойся".

– На прошлой неделе Макта казнил последнего человека, открыто носившего фамилию Арденс, - без долгих предисловий сообщил Гедеон, едва Эреус захлопнул дверь, и мы сели за стол в центре гостиной - место для карточных игр и заговоров.
– На этой неделе он затеял укрепление границ. Объявил цифру призыва, как в военное время. По тону, каким он общается с послами, можно догадаться, что все дипломатические связи, установленные Арденсами, будут разорваны. Он стремится изолировать Терратиморэ. И хочет устроить здесь какой-то "суд по крови" - среденевековое варварство, охоту на ведьм. И это у нас! Давших миру таких философов, как Медеор и Нессморс!
– министр и последователь учения Медеора эмоционально всплеснул руками.
– Что ж, новый Король не отдыхает ни днем, ни ночью, и нам, друзья, отдыхать не следует.

– А его свита?
– хмуро спросил муж.
– Я слышал, и тебя, и Митто он оставил на прежних местах. Как вы уживаетесь с его тремя белыми куколками?

– Двумя. Самого опасного, Нонуса, удалось отлучить от трона. Я убедил Макту, что Нонус и прежний путь не нужны новому Королю, указал путь королевский, и Макта сам изгнал своего вернейшего соратника. Я хотел бы уничтожить Нонуса совсем, - глаза Гедеона блеснули недобро и тревожно, - но он... будто исчез. Впрочем, пока он не надумает вернуться, мне до него дела нет!
– министр усмехнулся.
– Из прежнего окружения Макты я взял только двоих, исполнительных и не строптивых, как Нонус. Кауде поручен Суд по крови, Дигнусу связи с иностранными послами. Таким образом, все прежнее окружение Арденсов осталось у трона. ...Почти все, - Гедеон помолчал.
– Только ты пострадал, Эмендо.

Эреус фыркнул:

– Я снова соберу стражу, будь уверен!
– он хлопнул ладонью по столу. Меня ободрил этот жест. Я боялась, что муж долго будет переживать отстранение от двора и, к счастью, обманулась.

– Как Семель?
– встрепенулась я, когда пауза стала затягиваться. Усмешка змеей проползла по лицу Вако:

– Сняла траур и примеряет белое платье невесты. Да, по слухам, она уже не носит ребенка Арденса.

Я охнула:

– Ей не надо было приходить в тот день во дворец! Или это Макта приказал ей избавиться от неугодного ему ребенка Арденса?

– Спроси при встрече, - равнодушно сказал Гедеон. Был зажжен всего один трехсвечник в центре стола, мы трое были на равном удалении от него, но мне показалось сейчас, будто министр освещен... лучше. Тени падали на его лицо по-другому, не подчеркивая, а приглушая недостатки. Впервые за все годы знакомства с Вако я подметила: в молодости он был красив! А случайный взгляд на его кисти, неподвижно и изящно, как у мраморной статуи, лежащие на столе, внезапно вызвал туманную, но жаркую фантазию, в которой эти сильные и опытные руки ласкали обнаженное женское тело. ...Мое?! - На мгновение я почувствовала кожей эти грубоватые и властные прикосновения, судорожно сглотнула... и очнулась от удивленного взгляда мужа.

– Семель мечется, - невозмутимо продолжил ничего не замечающий Гедеон.
– Она бросается то в один угол, то в другой, но тьма вокруг лишь сгущается. Если она пожалуется тебе на кошмары, не брани ее, Ариста. Она беременна... страхом, - он усмехнулся и новым нервным движением облизал губы.

– По всему видно, Макта устроился во дворце на долгие годы, - задумчиво сказал Эреус.
– Но что за нелепое истребление всех, мало-мальски связанных с Арденсами? Что нужно Макте?

– Думаешь, он сам это знает?
– Гедеон засмеялся.
– Новый правитель Терратиморэ непредсказуем и опасен, как хаос.