"Если не было дамы, на кого же я вылила пузырек? Он пуст. А ни на одежде, ни на площадке у фонтана не осталось мокрого пятна. Будто то, что я пометила волшебной водой, исчезло.

…Или улетело на широких черных крыльях..."

Стражники разошлись, решив, что ничего достойного их внимания и мечей, не происходит. Эрвин опять встревоженно поглядел на меня:

– Может быть, вы хотите вернуться во дворец, леди Эмендо?

– Нет, Эрвин, поедем домой. Где лорд Эмендо?

– Он был днем, но снова уехал, - юноша задумался ненадолго.
– Кажется, к лорду Гесси.

Мое лицо озадаченно вытянулось. Прежде муж не имел дел с Гесси, вечными молчаливыми и самодостаточными спутниками Арденсов.

– Интересно, - я тяжело вздохнула: густой воздух по-прежнему давил на грудь.
– Зачем бы?

– Полагаю, супруг все расскажет вам, когда вернется, - пообещал дипломатичный Эрвин.

Муж возвратился ночью, еще мрачнее меня. Я ждала его в спальне, где отдыхала после случившегося. В одной ночной сорочке я сидела у зеркала и расчесывалась. Подошел Эреус. От него разило вином - успел перехватить в погребе бутылку. Мы обменялись взглядами:

«Мне есть, что рассказать».

«О, мне тоже!»

– Разрешите мне рассказать первой, - попросила я, не оставляя расчесывания. Я надеялась, что если руки будут заняты, муж не заметит их дрожь. А равномерные длинные движения гребня вдоль черной волны волос успокоят то и дело срывающийся голос.

– Хорошо, - кивнул Эреус и уселся на постели, потом лег на спину, заложив руки за голову. Но беззаботная поза была лишь притворством, я ясно видела в отражении, как каменно напряжено его лицо. К тому моменту, как я рассказала о видении в тронном зале и разговоре с Семель, лицо мужа приобрело землистый оттенок. Окаменела даже золотистая прядь волос надо лбом, его профиль стал профилем статуи на надгробии.

Я закончила длинный рассказ вечерним происшествием в дворцовом саду. В двухсотый раз проводя гребнем по одной и той же пряди, с затаенной надеждой на его отрицательный ответ, спросила:

– Поверите ли вы мне, мой лорд?

Статуя на постели зашевелилась, села. Воззрилась на меня холодными мраморными глазами. Винные пары окутывали мужа наподобие плаща, и я подумала, что неплохо бы и самой укрытся от невозможных фактов под таким же.

– Да, - просто сказал Эреус.
– Вы видели сегодня темных тварей Макты, моя леди. И для борьбы с ними лорд Лоренс Гесси сейчас собирает отряд на основе бывшей королевской стражи.

– Что за твари?
– голос оборвался противно-звонкой струной.

"Значит, все-таки, этот день я прожила, а не проспала. Все это было: и черные крылья Макты, и ответы Семель, и женщина в саду..."

– Кровные дети Макты. Большего о них пока неизвестно.

– Они же люди. Или нет?
– я спросила это слишком громко, тем же незнакомым визгливым голосом.
– И... – "Какая глупость! Но как спросить по-другому?" - ...откуда они взялись?

– Они были людьми, но перестали ими быть, приняв проклятие Макты, - муж криво усмехнулся.
– Один Макта знает, кто они, его дети.

– Проклятие?
– крохотными коготками я зацепилась за знакомое слово, которым так легко можно было оправдать призрачные видения, капризы судьбы и непонятных тварей.
– Что еще за проклятие? Божественная кара?

Я считала себя последовательницей учения Нэссморса и видела Бога разлитым в природе и безразличным к добру и худу. Но сейчас почему-то вспомнился небесный, не земной строгий бог-судья, в которого верили родители.

– Я не знаю!
– муж вспылил. Угрожающе-низкий тон: гудящий рой рассерженных ос.
– Я могу лишь сказать, что эти твари опасны, как и существа южан. Они убивают, пьют людские жизни!

Я тряхнула головой. Собрать рассыпавшиеся мысли это, конечно, не помогло, пришлось ухватиться за ближайшую:

– Вы сказали "отряд". Гесси будет с ними бороться?

– Эти существа из такой же плоти и крови, как мы, - опять презрительная ухмылка исказила красивое лицо Эреуса.
– Значит, мечи будут резать, а болты впиваться в их тела также верно, как в людские. Вы сказали, вода из источника Донума ошпаривает их? Благодарю, моя зоркая леди, это нам пригодится.

– Вы тоже видели их сегодня, - прошептала я, угадав. Муж снова лег на спину, заложив руки за голову. Видимо, эта намеренно расслабленная поза была для него тем же, чем для меня расчесывание - самоуспокоением.

– Не так близко как вы, моя храбрая воительница, но Гесси показал мне одного, - очень ровно сказал он.
– Точнее, его отрубленную голову. Она была холодна как камень, но вращала глазами, открывала и закрывала рот. Только когда мы вбили серебряный гвоздь твари в темя, это прекратилось. Потом Гесси выдрал у него клыки. Они вышли легко, как у ребенка при смене зубов. А за ними росли новые, острые как у волков, я надрезал десну и видел их. И на нижней челюсти, и на верхней. Гесси сказал, лучше всего их убивать, пока острые клыки не выросли. Пока тварь не обрела полную силу.