Триптих Либитины. Перед последней сценой.

Я остаюсь сегодня посмотреть рассвет. Возможно, последний рассвет в своей долгой, странной вечности. Я выбираю поврежденную человеческую куклу, уставшую от вековой службы, и ставлю ее на уступе скалы недалеко от входа в главное логово. Ее глазам открывается предгорье: скалистые островки в серебрящемся инеем море травы и далекая речка на горизонте. Гряда тяжелых туч еще вчера днем уползла ниже, на развалины старой Карды. Тот же дождь, что омывал неподвижные лица кукол в сражении с отрядом охотников, поливает камни, когда-то бывшие дворцом Макты и крепостной стеной города. А перед глазами марионетки сейчас чистое синеватое небо. Угольки восхода тлеют на восточном горизонте. "Этот осенний рассвет будет яростен, как лесной пожар..." - думаю я и тут же кошусь на охотников, расположившихся на подступах к моему логову. Смертные еще не чувствуют слабого тепла солнца, они ежатся от холода у остатков костра. Десяток белых шатров, расставленных полукругом, издали напоминают камни, обозначающие место какого-то древнего капища. Двое дозорных негромко переговариваются у почти потухшего костра. Конечно, главная тема их беседы - я, таинственная Северная Кукловодша. ...Или Кукловод.

– Все-таки Либитина играет с нами, - уверяет один охотник, разумеется, тот самый упрямый спорщик с собрания.
– Вспомни, что было в селении. Она легко уступила нам, а ведь могла бы убить на подступах к той церкви руками смертных.

– Жители селения не убили бы нас. Они не были армией. Не вооруженные, даже не зачарованные, - нерешительно возражает юный собеседник, но этим лишь дает новый козырь в руки спорщика:

– Да! Даже не зачарованные! А ведь Либитина могла бы направить их на нас, внушить цель убить. Мы бы победили, разумеется, но остались без защиты. Что ни говори, а Хортор блефовал в церкви: пострадала бы наша защита от убийства смертных, и еще как! А без защиты как сражаться с вампиром, трехсотлетним кукловодом?

– Почему трехсотлетним, Либитине всего полтораста, - робко поправляет собеседник, но спорщик его не слышит:

– Даже если не брать для рассмотрения смертных, остается заминированная церковь. Либитина могла взорвать ее вместе с людьми, выставив виновными охотников и также лишив нас защиты, но не сделала этого. А последняя шахта? От конечной камеры дальнего хода оставалось всего ничего до озера. Прорыв тоннель чуть дальше, Либитина могла бы затопить нас в шахте, а она ограничилась небольшим взрывом. Хортор, бывший к ней ближе всех, даже не пострадал. И, главное, этот взрыв открыл тайный проход в горах, прежде заваленный, который ведет на совершенно неизвестную, не отмеченную ни на одной карте пустошь...
– вот эту!
– он обводит рукой вокруг себя.
– И мы опять бросаемся по заботливо указанному нам самой Либитиной пути. Это все ее игра, причем не скрытая, явная. Она просто издевается над нами! Путает, водит, а в конце хорошо, если посмеется и отпустит, а если убьет?! Думаешь, она на это не способна? При том же уровне риска за пять лет можно было Карду очистить от вампиров, а мы все пьесы Кукловода смотрим!

– Владыка вампиров не отдаст Карду, нам ее не очистить ни за пять лет, ни за двадцать пять. Тут, Хортор правильно говорит, мир нужно менять, - тихо замечает собеседник.
– И неважно, играет Либитина с нами, или нет, он прав: она проиграет, потому что боится нас. Ее страх не игра, с этим ты не сможешь спорить, -

Они болтают, перескакивая с мысли на мысль, не продолжая, не развивая ни одну, так что завтра вряд ли вспомнят этот разговор. Поделились тревогой, сомнением, идеей - и ладно. Моя кукла чуть улыбается, глядя на них.

– Ты сомневаешься в том, что мы способны победить Либитину, а я... я тревожусь о другом, - говорит охотник помоложе и вздыхает.

– О чем?

– Зачем нам убивать ее? Либитина может стать нашим союзником, я верю. Она пожалела смертных в церкви, даже не зачаровала их, значит, ценит свободную волю. И пусть играет в свои сумасшедшие игры, при ее судьбе неудивительно, что она свихнулась. Но если б нам не войной на нее идти, а попробовать поговорить? Думаю, она приняла бы нашу сторону. Как для того, чтобы уменьшить число кровожадных собратьев в Карде, которых она ненавидит, так и затем, чтобы отомстить владыке вампиров.

– А ты, значит, веришь в легенду, что это нынешний владыка изуродовал Либитину так, что она боится показаться кому-либо на глаза?

– Вполне верю, - собеседник немного озадачивается.
– Есть же подтверждения свидетелей! Сто пятьдесят лет тому назад на службу владыке вампиров поступила неизвестная кукловодша, красивая темноволосая дама благородной наружности - это определенно точно известно. Скоро он понял, что она работает против него. Он пытал ее, чтобы узнать, кому она служит, у владыки вампиров тогда было много сильных врагов, но так ничего и не выяснил. Выжившая после пыток Кукловодша основала на севере свой Лабиринт и замкнулась в играх с куклами. Печальная и страшная история, -

Он умолкает. Вдруг весь передергивается, будто чувствует тот же неживой холод, что я, но встряхивается и с надеждой глядит на запылавший горизонт. Солнце идет! Солнце идет! Еще шаг из-за горизонта, и оно явится миру во всей красе, и не все твари в Терратиморэ выдержат его пылающий взор. Занимается заревом большого пожара предгорье, пылают былинки травинок, как головни факелов.

– Возможно, полтораста лет назад к владыке вампиров действительно устраивалась на службу Либитина. Но почему дату начала службы объявляют датой ее рождения? К моменту прихода к владыке эта вампирша уже была опытной кукловодшей. Я полагаю, она гораздо старше, чем принято считать. И ее Лабиринту никак не меньше двухсот лет, а, может, и больше.

– Ты недавно объявил ее трехсотлетней, отправил к самому началу вампиризма...
– юный охотник усмехается.

– Да. А почему нет? И, вполне вероятно, что владыке так и не удалось выяснить, кому она служит, потому что она не служила никому, кроме себя. У старейших вампиров свои цели, как правило, очень расходящиеся с примитивными мечтами о господстве над миром смертных, которыми себя тешат вампиры младших поколений, в том числе и владыка.

– А Гесси недавно упоминал, что у Либитины может быть помощник, - вспоминает собеседник.
– Или коллега! Это не один carere morte, это тандем кукловодов, мужчины и женщины, отсюда, кстати, и наше постоянное ощущение раздвоенности Либитины. Мы все гадаем: мужчина это или женщина, а на самом деле и мужчина, и женщина, их двое! А ты считаешь, Либитина работает одна?