– Он не скрывает память, скрывает только лицо. Судя по картинкам из памяти, он старше вас, старше даже Майи, - я сделала вид, что задумалась, а после, что просияла: - Да... об обращении Майи я узнала как раз из его памяти!

– И как же я была обращена?
– хмуро спросила белокурая вампирша.

– Говори!
– потребовал Вако. Я скользнула по высветившейся при этом вопросе нити в прошлое Нонуса:

– Мой создатель привел ее к себе домой, как пищу для Макты, которого держал там же. Майя была тогда простой и ласковой девушкой. И ласками и уговорами убедила Макту не выпить, а обратить себя. И до сих пор она помогает вам сдерживать яростные вспышки Первого вампира...

– Великолепно!
– не сдержался Алоис. Вако шикнул на него и опять обратился ко мне:

– А сам создатель часто посещает ваши мысли, леди Эмендо?

– Он постоянно управляет частью кукол через меня. Но и у него, и у меня есть собственные. А мои мысли он старается обходить стороной. Он говорил, что они как дикий неумолчный крик боли. Они пугают его.

– Великолепно!
– снова воскликнул несдержанный Митто. Вако резко поднял ладонь, предупреждая его молчать. "Как забавно все-таки наблюдать за метаниями пятерки, прекрасно представляя подоплеку их сомнений..." - отметила я и тут получила гневный оклик Нонуса:

– Эй! Мы договаривались поменьше думать о нашем плане!

– Извини, - мягко сказала я и тут же пустила по морю свинцовые волны суровости, - А ты, значит, опять подглядываешь за моим "здесь и сейчас"?

– Нет. Я все понял, глазами кукол увидев твое мечтательно-ироническое выражение лица, - усмехнулся вампир.

Я хотела пустить еще одну неболезненную, дразнящую шпильку, но в реальности зазвенел голос Семель:

– И что же создатель пообещал тебе, когда уговаривал обратиться, Эмендо? Утоление мести? Головы ненавистной пятерки старших на блюде? Власть над миром отрекшихся от смерти? Что?!

Она полагала, только ненавистью и местью можно жить в моей ситуации. И только этого могла бояться лживая, черная от злости на весь мир Королева. Все же они все здесь боялись меня, отрекшиеся от смерти, они смогли наполнить свою вечность лишь страхом смерти... С большим усилием я подавила усмешку превосходства и бесстрашия и постаралась снова сделать взгляд стеклянным.

– Я не помню, как обратилась, - тихо сказала я, решив не оставлять без ответа бывшую подругу.
– Как и зачем. Я не помню, наступал ли день после смерти Антеи.

Презрительная усмешка опять тронула губы Семель. "Ты слаба, Ариста", - прочитала я в ее взгляде. Но общее с Нонусом мысленное море словно посеребрил мягкий свет луны. Покой теплой летней ночи. Разговор с пятеркой был близок к завершению - мы оба чувствовали это.

– Ты молодец, Ариста, - сдержанно похвалил создатель.

– Пока все идет по твоему плану?

– Да. Пятерка, разумеется, считает тебя сумасшедшей, но лучше сумасшедшей, чем опасной.

– Теперь, леди Эмендо, позвольте нам обсудить кое-что без вас, - молвил Гедеон.
– Вы можете пройти в зал отдыха: здесь сейчас будут прибираться. Переоденетесь, отдохнете.

Я перешла в зал отдыха. Скоро Майя принесла платье. Я мгновенно узнала его: в смертной жизни я не раз вслух восторгалась им. Зеленое, вышитое золотом, без жесткого корсета, мягко и красиво обрисовывающее фигуру. Я даже с удовольствием переоделась и устроилась на диване, откинувшись затылком на спинку и закрыв глаза. С одной стороны тяжелые двери зала совета затворились за пятеркой, оттуда не доносилось ни звука, с другой стороны в зале трапезной прибирались слуги, было слышно журчание воды по канавкам у стен и скользящие движения тряпок, которыми вытирали гулкий каменный пол. Я старалась представлять, что там, за дверями в трапезную, сейчас течет чистая, прозрачная, а не пенистая от крови вода. Так было легче.

– Интересно... Моя ненависть всякий раз тянет за собой твою, Нонус. Ненавидя Вако и Митто, я каждый раз вижу какого-то южанина, которого ненавидишь ты.

– Да, я уже говорил, очень сильное чувство как крючок вытаскивает на свет подобное у партнера. Поэтому повторюсь: после обмена кровью попытайся застыть, не откликаться ни на чьи чувства. Представь, что смотришь пьесу. А сейчас, пожалуйста, сядь иначе, моя гордая Королева. Если сюда войдет Вако, он мгновенно поймет твое притворство. Это поза уставшей богини, а не вечной жертвы.

– Как же мне сесть?

– В угол дивана на краешек, руки в замок и сцепи их на сжатых коленях, голову опусти...

Я усмехнулась, приоткрыв один глаз:

– Ты за мной сейчас извне или изнутри подглядываешь?

– А ты приглядись сама.

– Я села прямо, оглядела зал. Да, точно, в углу блестели черные глазки мыши.

– Твоя куколка? Хорошая работа. И как я переодевалась, ты видел? Спасибо, что хотя бы не подглядываешь за мной изнутри. Все-таки, это слишком интимно.

– Сейчас я вовсе тебя оставлю. Переберусь в зал пятерки. Хочешь послушать, о чем они говорят? Разрешаю подглядеть за мной.