– А в свою куклу ты меня можешь направить?

– Это сложнее, но попробуй, - перед моим внутренним взором появилась густая сеть нитей. Одна была ослаблена, ее выведенный из общего клубка кончик щекотал ладонь.
– Только сначала все-таки сядь как следует.

Посмеиваясь, я устроилась на краю диванчика в указанной позе вечной жертвы. А затем, ухватившись за поданую Нонусом нить, скользнула в его маленькую марионетку-мышку в зале совета.

– ...Говорю вам, она лжет!
– сердился Хонор Дивелли. Я слышала только голос вампира, а видеть его самого не могла: гиганта заслонил нависший над головкой мышки край круглого стола.
– Смотрите, как удачно! Она не знает, кто ее обратил, не держит на Алоиса зла, а партнер по мыслям вовсе не контролирует ее мысли и встречи! Однако он остановил ее руку в момент убийства... Тут точно ложь, Гедеон!

– Да, руку Аристы остановил ее партнер, Нонус, - согласился Алоис. Митто сидел в кресле, отодвинувшись от стола, тонкие изящные пальцы вампира наигрывали что-то на подлокотниках.
– Но если допустить, что создатель и партнер просто заложил в подчиненную повеление не убивать? По слухам, Нонус очень умерен в своих аппетитах и убивает только по абсолютной необходимости, например, для того, чтобы срочно заживить повреждения или отточить какое-либо умение carere morte. Он мог потребовать того же от подчиненной.

– Ты считаешь, что Ариста - его подчиненная?
– голос Майи дрогнул. Вампирша куталась в наполовину выпущенную черную тень, как в шаль, точно замерзла.
– Как это печально! Она всегда казалась мне сильной.

– Они с Нонусом задумали обмануть нас! - Дивелли грохнул кулаком по столу.
– Я это чую...

Но, поскольку никаких доказательств обмана вампир предъявить не мог, ему пришлось замолчать. В напряженной тишине Семель разомкнула губы:

– Это все неважно. Эмендо у нас, а значит, и ключ к памяти Нонуса у нас. Отсюда мы ее уже не выпустим без обмена кровью. Будет сопротивляться, что ж, хлестну ее болью. Гедеон указал, область, где искать. Не думаю, что у Эмендо хватит силы и ума поставить хотя бы щит. Мы все видели, во что она превратилась. Старуха, развалина. Сумасшедшая, как ее Эреус. Обратилась она от тоски и ничего, кроме этой тоски, не знает. А жаль, - она белозубо улыбнулась.
– Я больше люблю бить чужую ненависть своей, более сильной. Пробираться сквозь туман тоски и безумия в чужих мыслях - это очень скучно.

– А раньше она звала меня Аристой, а не по фамилии, - поделилась я с Нонусом.

– Ну и что?

– Так...
– вздохнула я, уронив краткое слово маленькой капелькой разочарования.
– Значит, пятерка решила, что кровью со мной обменяется Семель...

– Это не худший вариант. Ни напора Вако, ни востроглазости Митто, - попробовал ободрить Нонус. Я вздохнула снова:

– Она тоже лишилась ребенка. Конечно, она сделала это по своей воле, но, все же, истоки моей и ее силы похожи. И я слабее, ведь я страдаю от чувства вины, меня до сих пор можно ранить ею, а Семель просто все выжгла.

– Тогда проведи ее пожаром над морем своих мыслей, но не давай ни воздуха, ни топлива. Пусть пронесется - и сгинет.

– Хорошо, - я улыбнулась, так что общее море мыслей запестрело солнечными бликами.
– Захватывающе следить за ними, Нонус. Действительно появляется ощущение, будто они играют в твоем спектакле. А сами и не подозревают, что всего лишь актеры, и финал предопределен.

– ...Ты желаешь отказаться от обмена кровью, Семель?
– первый раз за собрание подал голос Вако, к счастью, не способный услышать наш обмен репликами. Гедеон единственный не сел в кресло, он в волнении мерил шагами зал.

– Нет, я готова, - Королева гордо вздернула голову, и от резкого движения ее тяжелые рубиновые серьги задрожали, как капли крови, готовые сорваться с кончика кинжала.
– Мое условие одно: после того, как ты узнаешь все о Голосе Бездны, Вако, Эмендо умрет. Я не хочу быть связанной с ней вечно.

– Главное, когда мы пойдем ее убивать, не перепутать, где Королева, а где ее двойник, - заметил Митто и засмеялся. И Майя злорадно усмехнулась, не побоявшись при этом посмотреть в глаза Семель.

– Что ж, раз Королева готова, поторопимся, - Дивелли опять хотел что-то возразить, но Гедеон грозно глянул на него.
– Удивление от явления леди Эмендо, полагаю, у всех уже прошло и пора перейти к делу. Ее Величество рассуждает разумно, как всегда: что бы ни замыслил Нонус, с Аристой или без нее, эти кукловоды не противники нам. Они - лишь детишки, играющие в куклы. Пока они проводят дни в наблюдениях и играх, мы проворачиваем настоящие дела. Кто создал дикарей-вампиров и противодействующих им фанатиков-охотников? Кто организовал свержение Макты? Кто завтра посадит на трон Асседи? Мы, не они! Потому что они лишь записывают историю... которую мы творим! Им не разбить наши планы. Их единственная сила - старинные знания, которых у нас нет, но и их мы скоро получим. Вперед!
–

– Как тебе это, Нонус?
– послала я вампиру мысленный вопрос. Слова Вако неприятно укололи, уж очень уверенно они прозвучали. "Вако никогда не бывает полностью не прав", - вспомнилась старая характеристика Гедеона, когда-то данная ему Эреусом. И сейчас, следя глаами кукол за городом, я с горечью убеждалась: Вако прав! Большой план пятерки выполнялся. Толпа требовала Асседи, чтобы тот принял опустевший трон, тучи крылатых теней, ведомые молодым владыкой Алитером стягивались в район дворца Макты, а мы с Нонусом не могли ни воспрепятствовать этому, ни хотя бы перенаправить на что-то, хоть чуть полезное нам. И Вако отдавал новые и новые распоряжения из тайного убежища пятерки. Власть пятерки - власть тьмы была над Кардой, и я осознавала: даже самый удачный исход плана Нонуса не в силах убрать ее. Скурпулезно отслеживая мелкие детали, мы пропустили за ними картину целого.